Семёныч кивнул, сжал двустволку покрепче и, прихрамывая, поднялся по лестнице.
Марья Афанасьевна толкнула Славку в спину:
— Славик, бегом в сарай! Быстрее! — она резко обернулась к Коле. — Пошли!
— Я с ними! — С этими словами Коля рванул в дом.
— Ты куда?! — Паша попытался схватить его за гимнастёрку, но пальцы лишь скользнули по ткани. — Брысь отсюда! — рявкнул он, врываясь следом.
— Не пойду! — упрямо насупился Коля, прижимаясь к стене.
— А-а-а, чёрт! — с досадой махнул рукой Паша. — Уже не успеешь… Садись за шкаф, прижмись к стене и тихо там.
Он мгновенно переключился на деда:
— Семёныч, запускаем их в огород, чтобы всех видно было, и кладём двоих. Дай бог, пока поймут что к чему, успеем следующих положить, — сказал он, а про себя подумал: — «Хорошо бы, если дед не ошибся, и их там всего четверо. А то тяжко придётся».
— Понял, — едва заметно кивнул Семёныч. Осторожно приоткрыл створку, высунул ствол ружьё и затаился.
Паша присел на корточки у другого окна. В ушах стучала кровь, а сердце билось так яростно, что, казалось, было готово вырваться из груди.
— Тихо сидим, — скомандовал он вполголоса.
Долго ждать не пришлось. Тихо, почти неслышно скрипнула калитка, впуская сначала одного, затем другого. Гитлеровцы замерли, настороженно осматриваясь. Первый вытянул руку вверх и медленно покачал ею в воздухе.
Паша стиснул зубы, сразу распознав сигнал: немец дал понять своим — не входить. Стало ясно: когда они уложат этих двоих, оставшиеся за калиткой, вступят в бой.
— Ладно, — прошептал он самому себе, — делать-то всё равно нечего, — а затем чуть громче сказал: — Семёныч, пускай подойдут поближе. Может, все вылезут.
Фашисты подходили всё ближе и ближе, секунды тянулись мучительно долго. Паша резко махнул рукой. Семёныч выстрелил, и сразу дёрнулась винтовка в руках у Паши. Немцы повалились на землю.
Коля, зажмурившись, вжался в стену. Страх сковал его тело, превратив мышцы в камень.
И тут из кустов ударила автоматная очередь, следом вторая. Стёкла с пронзительным звоном разлетелись на осколки. Пули впивались в рамы, стены, мебель, оставляя после себя рваные дыры. Фашисты поливали дом огнём, не разбирая цели.
Дед тем временем терпеливо перезаряжал свою двустволку. Его лицо оставалось спокойным, будто он не в бою, а на привычной работе в огороде.
— Семёныч, ты зачем сдвоенным лупанул? — прошипел Паша, еле сдерживая раздражение.
— Так надёжней, — ответил дед, сосредоточенно возясь с ружьём.
— Патроны беречь надо, — сквозь зубы процедил Паша. — Мы же не знаем, сколько нам ещё держаться.
Внезапно всё стихло. Паша сидел, прислонившись спиной к шершавой стене, поставив винтовку между ног.
— Они не знают, сколько нас. Может, уйдут, — пробормотал он, не особо веря в это.
Семёныч внимательно осматривал окрестности. Внезапно сбоку раздалась короткая очередь. Пули застучали по стене, выбивая щепки.
— Семёныч, справа! — закричал Паша. — Обошёл, зараза!
— Вижу! — коротко бросил дед и резко выглянул из окна.
В тот же миг в него полетела граната. Она ударилась о грудь и упала на землю рядом, не залетев внутрь. Оглушительный взрыв больно ударил по ушам. Семёныча отшвырнуло в глубь комнаты. С потолка посыпалась штукатурка, ружьё вывалилось из ослабевших рук.
— Семёныч! — тихо позвал Паша.
Но дед не дышал. Его глаза были открыты и смотрели в одну точку на потолке.
Ещё не рассеялось облако дыма и пыли, как снова застрекотали автоматы.
— Твою ж мать! — взревел Паша и отчаянно высунулся в окно, но тут же нырнул обратно. Пули простучали смертельную дробь по оконным рамам. Немцы лупили не переставая, поливая дом огнём.
Коля, наконец придя в себя, дрожащими руками вытер пот со лба. Он на четвереньках добрался до окна и схватил ружьё.
— Я помогу, — крикнул он, крепко держа оружие.
Паша кивнул.
Снаружи снова заработали автоматы.
— Что-то мне подсказывает, что их больше, чем четверо, — шёпотом проговорил Паша.
Он резко вынырнул из-за подоконника, пальнул на вскидку и тут же пригнулся, прижимаясь к стене. Секунду выждал, прислушался к звукам снаружи, затем тихо, с горькой усмешкой констатировал:
— Человек шесть, не меньше.
Коля испуганно уставился на него, пальцы невольно сжали двустволку.
— Такие дела, брат. А граната, похоже, одна была, — Паша невесело усмехнулся.
— Почему? — не понял Коля.
— Да потому что больше не бросают. Либо ждут удобного момента, либо их у них нет. Я склоняюсь ко второму варианту.