Ира достала из сумки пачку жевательной резинки и предложила всем. Ветер играл её волосами, а в глазах плясали озорные искорки. Коля тихонько наблюдал за ней, стараясь не привлекать внимания. Ему нравились её живость и непосредственность, но он боялся показаться навязчивым.
Вечером Коля зашёл к деду в комнату. Иван Степаныч сидел в кресле, уставившись в телевизор, где транслировали хоккей. Дед у Коли был настоящим героем. Войну он начал под Москвой осенью сорок первого года рядовым, помощником пулемётчика — «вторым номером», как тогда говорили. В одном из боёв первый номер был убит, и дед занял его место. Он успешно поддерживал пехоту огнём, а когда немцы перешли в контратаку, не оставил позицию, сорвав их планы. За это его наградили медалью «За боевые заслуги». Позже был тяжело ранен и два месяца провёл в госпитале, где, по его словам, и встретил их бабушку. В часть Иван Степаныч вернулся в начале сорок второго уже младшим сержантом.
Дальше был Сталинград, где он получил орден «Красной Звезды» и очередное звание — сержанта. Курская дуга, где был удостоен медали «За отвагу» и звания старшего сержанта. Снова тяжёлое ранение, на сей раз — угроза потерять ногу. Но опять вернулся в строй. Освобождал Польшу. Закончил войну в Кёнигсберге уже лейтенантом, командиром роты.
— Дедуль, привет! Скажи, у тебя ведь есть гимнастёрка?
— Конечно, это моя память. А тебе зачем? — Дед прищурился и искоса посмотрел на внука.
— Понимаешь, мы хотим с ребятами на девятое мая выглядеть, как раньше, чтобы помнили, что бы... — Коля замолчал, пытаясь подобрать слова.
— Чтобы выделиться, ну и повыпендриваться заодно, — улыбнувшись, закончил дед.
— Нет, нет, — Коля опустил глаза, — хотя… наверное, так и будет выглядеть, да, дедуль?
— Думаю, да.
— Знаешь, хотелось бы как-то это прочувствовать, что ли. И я бы очень хотел тоже быть героем, как ты.
Дед помолчал. Встал. Прошёлся по комнате. Остановился и посмотрел на внука так, словно впервые его видел. Потом заговорил нервно, постепенно повышая голос:
— А ты думаешь, как это происходит? Дали винтовку, крикнул «Ура!» Два раза пальнул — и фашисты все разбежались? И ты такой красивый, в чистой форме, на награждении. Командир жмёт тебе руку перед строем, благодарит за службу и вешает орден на грудь. Так? — Парень пожал плечами. — Не-ет, мил человек! Так не бывает! Война — это горе, грязь, слёзы, потеря близких и друзей! Голод, холод! Отказ от нормальной жизни! К той, к которой ты привык и считаешь, что иначе и быть не может. А также от естественных потребностей человека: сна, еды, туалета. Когда нет бумаги, а артиллерия долбит, чёрт бы её побрал, а тебя страсть как приспичило! Да вши, наконец! Которые везде! И избавиться от них никак не получается. Они везде, понимаешь! Когда ешь, спишь, идёшь в атаку, сидишь в окопе — везде, — закончил дед эмоционально. Немного успокоившись, он продолжил: — Ты должен хотеть, чтобы ЭТО никогда не повторилось! Это страшно! Ты знаешь, сколько молодых парней погибало в первую минуту боя? А тоже, наверное, мечтали стать героями. Это только в фильмах, главный герой всё переживёт, пули его не берут, и ему всегда везёт. А там… — дед почему-то указал пальцем назад. — Вот ты знаешь, будешь ты в жизни в главной роли или в эпизоде? И выстоишь или погибнешь в первую минуту? — Коля покачал головой. — Вот, а ты — героем. — Иван Степаныч минуту молчал. Потом повернулся к внуку и закончил. — Постарайтесь, чтобы этого не повторилось. Вот задача вашего поколения.
— Хорошо, дедуль, я понял, спасибо, — Коля повернулся, собираясь выйти из комнаты, но дед его окликнул.
— Погоди, дам я тебе форму, чтобы по-настоящему. И сапоги с портянками.
— А портянки зачем? — удивлённо спросил Коля. — Я в носках.
— Ты же хотел по-настоящему, или передумал? — насмешливо спросил Иван Степаныч.
— Нет, конечно, давай. — И, помешкав, спросил: — А… больше формы нет? А то мы с друзьями хотели…
— И сколько вас?
— Четверо: Серёга, Ира, я и Яна.
— Понятно. С Ирой-то у вас как дела? — дед прищурился с улыбкой.
— Ну, дед…
— Ладно, ладно, проехали. Дело молодое, — он понимающе улыбнулся. — Так, с вами, пацанами, всё просто, а вот девчонкам юбки нужны. Хорошо, пойду завтра по сослуживцам пробегусь, надеюсь, что не я один сберёг.
Вечером следующего дня дед принёс четыре комплекта формы с сапогами и портянками: два мужских и два женских.
— А где погоны? — удивлённо спросил Коля, осматривая форму.
— Вот же, петлицы, — дед показал на воротничок. — Это форма до сорок третьего года была. Погоны потом пошли.
— А это что? — Коля показал на треугольник.
— Этот треугольник обозначает звание — младший сержант, командир отделения. Это, кстати, моя гимнастёрка. Когда мне присвоили звание младшего сержанта, довольный был — страсть! — Иван Степаныч закрыл глаза, вспоминая. — И когда потом нам выдали новую форму, я эту сохранил. И через всю войну пронёс.