— А-фи-геть… — только и смогла выдавить Ира. Она прислонилась к подпорке, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Тридцать шесть. — едва слышно, повторила она. — А выглядит как…
— Старик, — закончила за неё Яна.
В этот момент из операционной снова донеслось:
— Следующего несите!
Танки рвались вперёд, поднимая в воздух клубы густой пыли. Внезапно рядом прогремел взрыв. Земля вздыбилась, комья полетели в разные стороны, а в воздухе раздался пронзительный свист осколков. Снова взрыв, затем ещё один. Всё вокруг превратилось в настоящий ад: свист пуль, взлетающая на несколько метров земля, рёв моторов, лязг металла и нечеловеческий грохот.
Справа идущий танк вспыхнул. Он ещё какое-то время двигался по инерции, но второй снаряд перебил гусеницу, и машину резко развернуло. Бойцов, сидевших на броне, словно кегли, разбросало в стороны. Один солдат тут же вскочил и побежал дальше, остальные остались лежать на земле, корчась от боли. Ребята обернулись, пытаясь понять, поднялся ли ещё кто, но плотная завеса пыли и дыма скрывала всё. Лишь вдалеке виднелся силуэт солдата, лежащего спиной на пне, без признаков жизни.
— Спешиваемся! — прозвучала команда.
Танк лишь слегка сбросил скорость, и солдаты начали спрыгивать на ходу, устремляясь бегом за бронетехникой.
Коля соскочил с брони, завалился на бок, перекатился, поднялся и, сплюнув песок, обернулся. Увидев рядом Серёгу, он криво улыбнулся, и они побежали дальше.
— Вперёд! Ура-а-а! — неслось со всех сторон.
Серёга с Колей тоже закричали. Справа упал один солдат, спереди другой, слева, сбоку… Они падали, будто спотыкаясь о невидимые преграды, но больше уже не поднимались. Рядом с Сергеем повалился боец. Он нагнулся, чтобы помочь, но его грубо схватили за шкирку и прохрипели прямо в ухо:
— Не останавливаться! Вперёд!
Танки прошли сквозь немецкие траншеи и двинулись дальше. Сергей увидел, как бойцы впереди начали прыгать в окопы. Он последовал за ними и только тогда понял, что идёт рукопашная схватка.
На него нёсся немец с искажённым от ярости лицом. Руки стали тяжёлыми, ноги — ватными, а в животе забурлило. Фриц с размаху налетел на него всем телом и повалил на землю. Сергей от испуга даже не успел увернуться, но враг уже не дышал. Рядом стоял Матвеич с автоматом в руке и укоризненно смотрел на него:
— Саблин! Мать твою! Ты воевать пришёл или ворон считать?
Парень даже выстрела не слышал. Да и не мог слышать в таком грохоте.
— Товарищ старшина, я...
— Вперёд! Меньше слов! — гаркнул Иван Матвеич и подтолкнул его в спину.
Коля нырнул в окоп, быстро огляделся. Справа послышалась возня. Присмотревшись, он увидел немца, который сидел верхом на нашем солдате и бил его кулаком по лицу. Коля вскинул винтовку и выстрелил. Фашист обмяк.
— Спасибо, дружище, — поднявшись, солдат хлопнул его по плечу.
— Обращайся, — прокричал Коля.
Побежали дальше по траншее, но едва высунувшись из-за поворота, боец дико заорал:
— Граната!
Он резко отшвырнул Колю назад и пригнулся сам. Взрыв, пыль, звон в ушах. Коля мгновенно вскочил, отплевываясь, и рванул в сторону, где появился враг. Но солдат, снова схватив его за гимнастёрку, вернул обратно. В этот момент фашист, решив, что они мертвы, высунул голову из-за угла.
Короткая очередь оборвала его никчёмную жизнь.
— Ого! — только и смог выдохнуть Коля.
— А ты как думал? — улыбнулся боец. — Саша, — представился он.
— Коля.
— Ну, вперёд, Николай.
Они с Сашей стремительно продвигались по окопам. Слева мелькнула тень. Коля инстинктивно отшатнулся вправо. Как успел — непонятно. Немец, пролетев мимо, тут же получил от Саши тяжёлым прикладом по затылку, а затем контрольную очередь в спину. Тело беззвучно рухнуло в пыль.
Тем временем Серёга со старшиной подбежали к землянке, из которой доносились автоматные очереди. Матвеич, мельком заглянув в проём, мгновенно оценил обстановку, отдёрнул голову и швырнул внутрь гранату. Взрыв, дикие крики, стоны.
— Добиваем! — скомандовал старшина.
Ворвались внутрь, расстреливая на ходу всё, что шевелилось. На выходе Сергей едва успел отклониться от удара штыком и саданул немца прикладом. Удар оказался слабым, тот лишь слегка мотнул головой. И снова кольнул выстрел рядом с ухом. Сергей зажмурился, вжав голову в плечи. Фриц рухнул лицом в землю. Парень обернулся к Матвеичу, убирающему пистолет.
— Оглушили, товарищ старшина, — прокричал Сергей, потирая заложенное ухо.
— Ничего, не помрёшь, — буркнул Матвеич, наклоняясь, чтобы подобрать оружие немца.
Серёга посмотрел на автомат старшины, болтавшийся на груди.
— Патроны кончились, — пояснил тот и снова подтолкнул Серёгу. — Давай не спим!
За следующим поворотом наткнулись на фашиста, стоящего спиной и расстреливающего нашего солдата. Тот медленно сползал по стенке окопа. Сергей, уже не думая, вдавил ствол винтовки немцу в спину и выстрелил. Фрица бросило вперёд. Упав, он затих.
— Дальше! Дальше! — орал старшина.
Они выскочили из траншеи, запрыгнули в следующую и упёрлись в рукопашную схватку. Четверо немцев пытались одолеть здоровенного солдата. Он орал, как зверь, и яростно размахивал винтовкой вокруг себя. Один фашист взвыл и тут же затих с размозжённой головой. Второй попытался ударить ножом, но, получив прикладом по руке, вскрикнул и выронил клинок. Серёга с Матвеичем выстрелами уложили оставшихся.
— Паша, ты как? — подойдя к повару, спросил старшина.
— Нормально, товарищ старшина, живём пока. — Он вдруг обмяк, опустился на дно окопа и замер.
Матвеич недоумённо уставился на него.
— Эй, Пашка, ты чего? — он потряс его за плечо, быстро осмотрел, вздохнул и опустился рядом.
— Что с ним? — спросил Сергей, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком, сдавливая дыхание.
— Сердце, — глухо ответил старшина.
— Чего? — не понял парень. — Какое сердце? Да вы что, смеётесь?
— Не до смеха сейчас, Сергей, — грустно произнёс Матвеич. — Видишь, как жизнь распоряжается. Здоровый, как лось, а сердце не выдержало.
— Не может быть!
— Может, Серёж, может, — спокойно ответил Матвеич. — Ни ранений, ни крови. Я таких видел. — Он поднялся, достал из кармана Паши документы и сунул к себе. — Пошли, вроде отбили первое укрепление.
Сергей смотрел на мёртвого Пашу. В голове не укладывалось. Он смотрел фильмы про войну. Там погибали: от пуль, взрывов, ножей… Но сердце… Это казалось таким нелепым и несправедливым.
— Я не понял, почему он здесь был? Разве повар не остаётся на кухне?
— Сам вызвался, — ответил старшина. — Надоело, говорит, кашеварить, хочу немцев бить. Оставил за себя бойца, и вот…
Звуки боя постепенно затихали. Где-то вдали ещё слышались редкие выстрелы, но здесь, в этом окопе, всё было кончено.
Коля с Сашей бежали по траншее.
— Вон там ещё остатки, — показал Саша вперёд.
— Понял, — кивнул Коля.
Они подбежали вовремя. Три фрица яростно боролись с двумя нашими бойцами. Один душил парня винтовкой, сидя на нём верхом, двое других пытались ножом и штыком достать второго. Два выстрела слились в один. Последнего добили штыками. Всё было кончено за секунды.