— Что ж они сразу так не могли? Вот же, зашли как белые люди! — он сплюнул. — Надо же было сначала столько народу положить…
— Всё потому, рядовой, что не сразу получилось выявить все огневые точки, — раздался за спиной голос ротного. Лейтенант подошёл незаметно, услышав разговор. — Это не так просто, как кажется. Они тоже воюют умело, недаром пол-Европы взяли. Или ты думаешь, что каждый командир хочет побольше людей погубить?
Коля пожал плечами и спросил:
— А тогда почему так получается?
— Как так? — прищурился лейтенант.
— Вот так, как сейчас, — Коля кивнул назад. — Всё поле в… — он запнулся, не решаясь произнести «в трупах», и тихо закончил: — в убитых.
Ротный побагровел.
— То есть ты, рядовой, считаешь, что командиры вас всех на убой специально отправляют? — Он смотрел на Колю в упор, не мигая. — Отвечай быстро!
— Я не знаю… — замялся тот. — Почему тогда так?
— Ещё раз тебе, Малыгин, объясняю: воюют обе стороны. И они тоже думают, как маскироваться, как ложные цели выставлять, чтобы нас обмануть. Разведка ошибается, — он в сердцах сплюнул. — И у них тоже, — добавил он, показав в сторону немцев.
Коля стоял молча, опустив глаза.
— И добавлю, — продолжал лейтенант, понизив голос, — я, твой командир, не отсиживался в тылу, — он махнул рукой назад, — а шёл вместе с вами. А командир батальона поднимал в атаку третью роту. Он, по-твоему, тоже хочет вас всех угробить вместе с собой? — Ротный опять в упор посмотрел на Колю. — Ну, что, молчишь? — И, немного остыв, сказал: — Это война, Николай. И тут любая ошибка или просчёт стоит иногда сотен жизней, а то и тысяч.
Минуту царила напряжённая тишина, которую нарушил Сергей:
— Сейчас отбивать, наверное, будут?
Лейтенант устало улыбнулся.
— Посмотрим. Но говорят, что отбивать некому. Посмотрим, — повторил он. — Пока обустраиваемся и готовимся к следующему заходу.
— К чему? — Серёга округлил глаза.
— К атаке, — коротко бросил ротный. — Или думали, всё?
— А это когда-нибудь кончится, товарищ лейтенант? — спросил Коля.
— Конечно. Когда разобьём этих гадов.
— Ясно.
Ротный отошёл, Коля проводил его взглядом и пробормотал:
— Блин, ещё три года. Серёг, я просто в шоке. В фильмах такого не показывали.
— Там много чего не показывали, как оказалось.
— Во-о-о-з-ду-у-ух! В укрытие, живо! — взревел взводный, и в ту же секунду мир взорвался оглушительным рёвом.
Он был такой силы, что у ребят по телу побежали мурашки, уши мгновенно заложило, а в животе всё скрутило в тугой узел. Коля с Серёгой моментально рухнули на дно траншеи.
Земля содрогалась, комья грязи сыпались сверху, барабаня по спинам. Пели свою смертельную песню осколки, проносившиеся мимо.
Рядом с головой Коли с глухим стуком приземлилось дуло станкового пулемёта. Парень только успел ойкнуть, зажмурившись от летящего песка. Серёге на ноги свалились какие-то доски.
— Сейчас нас всех тут живьём похоронят! — прокричал он, пытаясь перекрыть грохот.
— Что ты говоришь? Я ничего не слышу! — Коля показал на свои уши, мотая головой.
— Похоронят, говорю, нас тут! — друг буквально заорал ему в ухо.
Коля лишь показал большой палец, изображая понимание, хотя в голове гудело, а перед глазами всё плыло.
Налёт закончился также внезапно, как и начался. Только был слышен гул удаляющихся самолётов противника. Началось движение. По окопам ходили бойцы, собирая убитых и перевязывая раненых. Павших относили в дальний угол траншеи, раненых — в землянку, где им оказывали помощь. Через час перетащили всех.
Ребята стояли, отряхивая пыль с формы. Коля провёл рукой по лицу. Ладонь стала чёрной от грязи и копоти.
— Руки вообще не держат, — проговорил он, с трудом шевеля пальцами. — Сами разжимаются, когда несёшь. Ноги подгибаются. А если сейчас снова в атаку… хрен его знает, как всё это вынести.
Серёга молча пожал плечами. Его лицо было серым от усталости, глаза ввалились, а под ними залегли тёмные круги.
— Там полно убитых, Серёг. А раненых ещё больше. Что это вообще было? — голос Коли дрогнул.
— От меня-то ты чего хочешь?
Теперь уже Коля пожал плечами, чувствуя полное бессилие.
Налёты авиации противника продолжались почти без перерыва. В коротких промежутках их обстреливала артиллерия. Полк сидел в обороне, даже не думая о наступлении.