— Да, товарищ майор! — мгновенно откликнулась она.
— Что с ранеными? Сколько убитых? Что из инструментов и материалов осталось? — Королёв говорил быстро, чеканя каждое слово.
— Раненых много, собирают. Перевязки почти все кончились. Убитых тоже много, осматриваем, считаем, — Света вздохнула. — Яму вырыли, туда складываем.
— Понял, надо быстрее шевелиться и уходить.
— Товарищ майор, разрешите? — курносый лейтенант подошёл к Королёву.
— Стас! Жив! Слава богу! — обрадовался майор. — Я уже и не надеялся. Где связь? Что творится?
— Всё очень плохо, Иван Иваныч, — командир взвода связи замолчал, опустив голову.
— Ну не тяни, лейтенант, время…
— Прямо перед самой бомбёжкой поймали батальон на правом фланге…
— Чижова? — быстро спросил Королёв.
— Я не знаю, связь была плохая. Слышал, что немцы нам во фланг ударили, очень сильно. Прорвали оборону, пытаются нас окружить.
— Весело. Что ещё?
— Больше ничего. Буквально сразу налёт, и связь тю-тю.
— Ясно. Быстро в помощь Сидоренко! Времени в обрез. Через двадцать минут здесь с докладом.
— Есть! — козырнул лейтенант и понёсся выполнять приказ.
Спустя полчаса собрались под деревом, немного углубившись в лес. Королёв, окинув собравшихся взглядом, начал:
— Все в сборе? Доклад — быстро и коротко! Давай, капитан, начинай!
— Собрал всех, включая связистов. Сто сорок два человека. Есть легкораненые, но рвутся в бой.
— Понял, — Королёв резко перевёл взгляд. — Света.
— Плохо. Очень много тяжёлых: семьдесят три человека. Они сами не идут, вывезти всех нереально. Транспорта столько нет. А ещё есть с ранениями ног, они тоже не ходят или ходят, но очень медленно. Таких пятьдесят три человека. Лёгких всех Серёжа забрал, — Света кивнула на капитана. — Из транспорта четыре грузовика осталось, бензина, говорят, на два раза туда и обратно, и то если доедут, там вроде немцы ударили во фланг…
— То, что ударили, я знаю, — перебил её Королёв. — Но выбора у нас нет. Придётся вывозить, надеясь на лучшее. Сколько сможем поместить на четыре грузовика?
— Человек двадцать пять лежачих. По шесть-семь в кузов, максимум. Лучше шесть. И по краям ещё посадить тех, кто полегче.
— Итого — двадцать четыре, а у нас их семьдесят три. Вдоль бортов сколько сможем разместить?
— Если постараться, можно человека по три с каждой стороны.
— Двадцать четыре… — задумчиво произнёс Королёв. — И в кабину по одному — ещё четыре. Итого — двадцать восемь. А у нас их — пятьдесят три… — Снова обратился к медсестре: — Света, сколько повозок?
— Шесть.
— Ещё плюс двенадцать тяжёлых. Итого — тридцать шесть.
— По два в повозку? — удивилась Света. — Да им же там… — она запнулась. — Они же...
— Ничего, переживут, — перебил Королёв, понимая, о чём хочет сказать медсестра. — Лучше, чем здесь остаться. — Он оглядел уставшим взглядом присутствующих. — Тридцать семь останутся здесь. Что делать? Пум, пум, пум, — майор мерил шагами тропинку. — Опять дилемма, и снова принимать непростые решения, — достал папиросу и закурил, делая короткие, нервные затяжки. — Значит, делаем так. Как всегда, кого больше вероятности довезти — грузим первыми. С остальными оставляем охранение. Будем вывозить, сколько успеем. Умерших хороним здесь. Стас, что со связью? Только коротко.
— Я очень коротко. Связи нет.
— Понял. Всё — работать! По максимуму грузим тяжёлых и неходячих в машины и в повозки. Кстати, — Королёв остановился и потеребил подбородок. — А если попробовать кого-то полусидя транспортировать? Есть такая возможность? — обратился он к медсестре.
— Наверное, можно попробовать, — пожала плечами Света.
— Всё, идём решать, кого первыми повезём.
Света с командиром шли к тяжелораненым.
— Кого оставить с ними, ума не приложу, — пробормотал Королёв.
— Давайте Гену оставим. Там делать-то почти ничего не надо. Он разберётся. Больше просто некого. Катя ранена. Я, две девчонки да Гена.
— Ладно, решили. Тебя я не отдам, Катя еле на ногах стоит. Этих двоих самих нужно охранять. Остаётся Гена.
Осмотр занял минут двадцать. Уже при осмотре выяснилось, что девять человек скончались.
— Подгоняем транспорт и начинаем погрузку. Живее! Живее! — Королёв, как одержимый, размахивал руками и выкрикивал команды. Ещё через двадцать минут все машины и повозки были загружены ранеными под завязку.
— Сколько погрузили людей? — майор резко развернулся к Свете.
— Немного больше, чем планировали. Несколько человек удалось посадить полусидя. Из-за этого в машины вошло тридцать один человек. В повозки, как и хотели, двенадцать. Двадцать один останутся здесь…
— Товарищ майор, разрешите? — тихо окликнула Катя.
— Говори.
— Ещё двое умерли… — она виновато опустила глаза.
— Да чтоб тебя! — Королёв стиснул зубы и сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Выгружайте, а других на их место кладите. Продолжай, Света.
— По бортам рассадили двадцать восемь человек. Иван Иваныч, — Света опустила глаза, — мы всех, кого могли, разместили в машины, а вот двадцать пять человек, которые еле двигаются. Как с ними поступать? Тоже оставлять? Или с нами пойдут?
— Они не смогут быстро идти, — пробурчал майор себе под нос.
— Не поняла вас? — переспросила Света.
— И не надо, — он повернулся в сторону колонны с ранеными и закричал: — Внимание, водители! Отвозите раненых и возвращаетесь сюда! Понятно? Сюда! Не перегружаем из повозок, а едете именно за этими! — майор ткнул в сторону импровизированного госпиталя, наспех сварганенного в посадке, со сделанной сверху наподобие крыши из обгорелого брезента. — Ещё раз повторяю, чтобы не было метаний и путаницы! Бензина у вас на две ходки. Как раз всех увезёте. Всё, поехали! Нас не ждать! Оттого, как быстро вы будете двигаться, зависит жизнь ваших товарищей!
— Товарищ майор, так что с ними делать? — снова спросила Света.
Королёв на мгновение задумался, потом, резко развернувшись, пошёл по направлению к оставшимся раненым. Остановившись около них, обвёл их тяжёлым взглядом и произнёс:
— Товарищи бойцы! Нам надо прорываться. Выбор у вас невелик: либо ждать возвращения транспорта, либо идти с нами. Но… придётся держать темп. Если не сможете — будем оставлять в деревнях на попечение местных. Решайте.
Несколько бойцов шагнуло вперёд.
— Хорошо, — сказал майор и, развернувшись, зашагал обратно. — Остальные — десять минут проверить снаряжение, и выдвигаемся! Сидоренко! Оставь раненым оружие, а также воду и еду! Полагаю, машины вернутся часа через четыре.
— Есть! — кивнул капитан.
— Гена! — крикнул Королёв.
— Я здесь! — отозвался санитар.
— Остаёшься с ранеными. Если кто-то умирает — кладёте всех вон в тот окоп. Перед отъездом — похоронить, ясно? Водители помогут.
— Так точно! — козырнул Гена.
Майор перевёл взгляд на капитана:
— Документы убитых собрали?
— Так точно! — снова ответил Сидоренко.
— Серёж, выдвини кого-нибудь вперёд. Сзади тоже кого-то пусти, а то мало ли что… Пусть минут через пятнадцать-двадцать за нами стартуют.
— Понял, — капитан повернулся и крикнул: — Макаров! Гаджиев! Петров! Савченко! Ко мне! — Солдаты подбежали. — Макаров — старший! Выходите перед нами, по пути следования. Увидели кого — в бой не вступать! Наблюдать и немедленно докладывать!
— Есть! — Макаров кивнул, махнул своим бойцам, и они устремились вперёд.
— Синицын! Пашин! — Замыкаете! Смотреть в оба! Синицын, старший! — И, взяв его под локоток, тихо добавил: — Слав, как только скроемся вот за тем леском — ждёшь десять минут и двигаешь следом. Справитесь вдвоём или ещё людей дать?
— Справимся, — кивнул Синицын.
— Внимание! — крикнул Королёв. — Выдвигаемся!
Медицинский батальон двинулся в тыл…