— Я так понимаю, что о прорыве речи не идёт? — осторожно поинтересовался начальник штаба, подполковник Литнёв.
— Нет, конечно, Андрей, только вперёд, — криво усмехнулся Карпов.
— И каким образом осуществить это «вперёд»? Кто-нибудь сказал?
— Слушай, Андрей Максимыч, не делай мне мозги. Есть что по делу — говори, нет — дай другим высказаться.
— Так ты же сам сказал: «даже самые бредовые». А эта, наоборот, единственная реальная в данной обстановке.
Карпов исподлобья взглянул на начальника штаба.
— Всё, всё! — поднял руки вверх Литнёв. — Молчу.
Прошло несколько минут. Офицеры смотрели куда угодно: в деревянный пол, на карту, в потолок, только не на командира.
— Что молчим? — повысил голос Карпов. — Как в школе надо? — Полковник сделал вид, что смотрит в журнал. — К доске пойдёт… пойдёт… — Внезапный удар ладонью по столу заставил всех вздрогнуть. — Так что ли надо?
— Товарищ полковник! — поднялся особист. — Алексей Сергеич, успокойся. Все всё прекрасно слышали и понимают. Только что предлагать? Что ты хочешь услышать? В первом батальоне четыреста человек осталось, и то вместе с ранеными. Валентин, подтверди? — он обернулся на комбата.
Тот кивнул.
Карпов перевёл взгляд на Симакова.
— Давай, Валентин Сергеич, докладывай, что у тебя?
— Докладываю: по личному составу — четыреста восемь человек, учитывая раненых. Тяжёлых — тридцать один. Кто способен держать оружие, все в строю. Пулемётов «Дегтярёва» — десять, «максимов» — три, противотанковых ружей — два. Пушек нет... — Симаков говорил ровно, без эмоций, словно зачитывал сухой отчёт.
— Погоди, Валентин, — перебил полковник, — Дмитрий Петрович, что у нас вообще с артиллерией?
— Всё очень плохо, — Кораблёв протёр запотевшие очки. — Осталось два орудия «семьдесят шестых», четыре «сорокапятки», минометы «сто двадцатых» — один, «восемьдесят вторых» — девять, два зенитных пулемёта. Пополнения нет. Подвоза боеприпасов тоже. Артиллерия фронта молчит. С чем наступать? Мы вас даже поддержать не сможем.
— А соседи, у них что? — обратился Карпов ко всем сразу.
— Тоже самое, Сергеич, — глухо ответил Демидов. — Немец лупит без остановки, голову не поднять. Налёты постоянные. Если будем сидеть на месте, нас выбьют всех.
— А зенитчики, как у них? — командир снова обратился к артиллеристу.
— А что зенитчики? Их двое осталось на два пулемёта. Расчёты косит. Из пехоты беру, а толку-то. У них нет должного опыта.
— Что ты мне голову морочишь, Дмитрий Петрович. Скажи ещё, что они вообще стрелять не умеют.
Кораблёв лишь пожал плечами.
Карпов перевёл взгляд на особиста.
— А нам, Пётр Петрович, на месте и не предлагают сидеть. Приказывают наступать, — он снова закурил, нервно затягиваясь. — Второй, третий батальоны, у вас как обстановка?
— Примерно такая же, плюс-минус, — ответил старший лейтенант Харин. — У меня четыреста сорокт человек осталось, зато тяжёлых — под шестьдесят.
— Да как наступать-то? Чем? — раздражённо выпалил Литнёв, сжав кулаки.
— Андрей, поспокойней, я тебя прошу. У нас есть приказ…
— Товарищ полковник, — мягко вмешался комиссар, — Лёша. Какой приказ? У нас связи нет уже сутки. Если будем медлить, отходить некогда будет, да и некому.
— Да всё я понимаю, — Карпов вскочил и зашагал по тесной комнате. — Что ты предлагаешь, Аркадий Савельич? Отдать приказ об отступлении?
— Не надо об отступлении, — спокойно возразил комиссар. — О прорыве.
— О прорыве… — пробормотал Карпов себе под нос. Остановившись, он почесал затылок и замолчал на минуту. Затем бодро прошёл к своему месту во главе стола и сказал: — Давайте сделаем так. Вы мне подготовьте людей… Чтобы о-го-го! Чтобы огонь! — он сжал кулак и резко потряс им в воздухе. — Отделение — налево, к Алейникову, ещё одно — направо, к Харитонову. Разведку в тыл отправьте. Пусть изроют всё, но чтобы я знал, почему трава примята, кто её примял и зачем. Понятно?
— Так точно! — кивнул Литнёв, быстро делая пометки в блокноте.
— Да, и вперёд кого-нибудь пошлите. Только осторожно. Пусть поползают, посмотрят. Далеко не заходить. В бой никому не вступать, себя не раскрывать. Только разведка, — он сделал паузу, оглядывая командиров. — Всё, можете идти.
Офицеры поднялись и вышли. Карпов остался один. Он медленно опустился на стул, провёл рукой по карте, словно пытаясь пальцами ощутить рельеф местности. Затем достал папиросу и закурил. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с полумраком и тяжёлыми мыслями.
Коля с Сергеем сидели на дне окопа, прижавшись к холодной земле.
— Что-то совсем всё грустно, — Коля запрокинул голову, глядя в серое небо. —