— Коль, ты серьёзно думаешь, что, совершая подвиг, кто-то размышляет о собственной жизни? Просто делают то, что должны. И всё.
Коля промолчал, не зная, что ответить другу.
Всё прошло отлично: цветы возложили, послушали речь мэра, истории ветеранов. После официальной части начинался концерт — песни Великой Отечественной войны. Ребята, устав от толкотни, немного отошли в сторону. На сцене появился первый исполнитель и запел:
«День Победы, как он был от нас далёк,
Как в костре потухшем таял уголёк…»
— Куда пойдём? — Яне всё хотелось куда-то идти, бродить, смотреть.
— Погоди, Ян. — Коля стоял, вглядываясь в зелёную полосу деревьев за площадью. — Мне кажется, где-то там, в этой посадке, собираются мой дед с фронтовыми друзьями. Может, найдём их? Поздравим!
— Конечно, надо, — сразу согласилась Ира, как всегда мягко взяв Колю под руку. — Пошли.
Парень никак не мог привыкнуть к этим нежным прикосновениям. Каждый раз он смущался и вздрагивал, когда это происходило, но ему было очень приятно.
Немного зайдя в лесопосадку и пройдя по тропинке, Коля вытянул руку, показывая куда-то в сторону деревьев:
— Вон они сидят.
— Где? — Сергей покрутил головой.
— Вон они, я их тоже вижу, — Яна упёрлась Сергею в спину и подтолкнула. — Пойдём, я тебя провожу.
Сергей ловко вывернулся, перехватил девушку и мгновенно обнял её.
— Ну, пойдём, красавица!
Яна улыбнулась, обхватила парня за руку и положила голову ему на плечо.
Иван Степанович оживлённо беседовал с товарищами, но, заметив приближающихся ребят, поднялся им навстречу, широко раскинув руки:
— О, вот и наши доблестные воины Рабоче-крестьянской Красной Армии пожаловали! — громко проговорил он. — Подходите, не стесняйтесь! Сейчас я вас со своими однополчанами познакомлю.
Вместе с дедом их было пятеро. Иван Степаныч по очереди представил всех. Среди них выделялась пожилая женщина. Взгляд, устремлённый на ребят, был полон тихой печали и той мудрости, что знает цену жизни. Её руки, исчерченные глубокими морщинами, слегка подрагивали. Каждая складка на лице была похожа на шрам, оставленный не временем, а войной. На плечи был небрежно накинут китель, выгоревший на солнце и выстиранный до белизны. На нём, как звёзды на ночном небе, сверкали боевые награды. Во всём её облике читалась непоколебимая гордость за свою страну и народ, победивший в той страшной войне.
— Эх, — тихо вздохнула она, окидывая ребят взглядом, — прямо как мы тогда. Словно вчера это было.
Ребята потупились, не зная, как реагировать. Разрядил обстановку Колин дед:
— Ну что, солдаты, проголодались, небось? — он сделал приглашающий жест. — Прошу к столу.
На импровизированном столе, сделанном из кирпичей и фанеры, стояли алюминиевые тарелки, лежали такие же ложки. В самом центре красовался большой котелок с кашей. Рядом примостилась бутылка водки, а вокруг неё небрежно расположились железные кружки и лежал хлеб с луком. «Перловка, что ли?» — подумал Сергей, окидывая взглядом скромное угощение.
— Присоединяйтесь, пожалуйста, — дед обвёл рукой стол. — Чем богаты… Водку, естественно, не предлагаю, рано вам ещё, а в остальном…
— Нет, спасибо, — девчонки едва заметно сморщились.
— Ну конечно, вам бы всё шоколад да жвачку с газировкой, — он улыбнулся. — Не хотите, как хотите.
— Иван Степанович, — обратилась Яна к деду, — у вас у всех столько много наград, а не расскажете, за что они?
— Да-да, пожалуйста! — дружно закивали ребята.
— Хорошо, давайте попробуем, — он обвёл взглядом своих друзей, задержавшись на женщине. Та, поняв, что он задумал, замахала руками. Иван Степаныч лишь улыбнулся и с гордостью сказал:
— Начну, пожалуй, с нашей боевой подруги, ангела-хранителя многих солдат! — Он почтительно поклонился ей. — Это Сотникова Лилия Петровна, старший сержант медицинской службы. Видите, у неё на груди Орден Славы третьей степени?
Ребята кивнули, уставившись на пятиконечную звезду серебристого цвета с надписью красными буквами «СЛАВА».
— Она, рискуя жизнью под огнём, оказывала помощь раненым, а в одном из боёв вытащила на себе аж шесть бойцов. За это и была награждена орденом. А вот эту медаль…
— Ваня, перестань! — Лилия Петровна смущённо покраснела. — Что ты меня как новогоднюю ёлку описываешь? Вон про Гену лучше расскажи.
Иван Степаныч разочарованно вздохнул, взглянул на ребят, потом снова перевёл недовольный взгляд на Лилию Петровну. Расстроенно махнув рукой, он продолжил, показав на следующего своего друга:
— Вот, посмотрите на Геннадия Ильича. Гена, ну встань, встань!
Геннадий Ильич поморщился: