Злаков сделал паузу, затянувшись папиросой.
— Когда они начали прорыв, их было почти три сотни, а сейчас осталось сто двадцать один. Соединились и вместе пошли дальше. Вот уже сутки пытаемся выйти к своим. — А сегодня встретили вас. Теперь хоть повеселее будет.
— Ага, обхохочемся, — хмыкнул Королёв. — У нас тоже вон, сто сорок человек всего. Боеприпасов минимум.
— Да ладно, что-нибудь придумаем, — Злаков слегка выпрямился, взгляд его стал сосредоточенным. — Надо только понять, куда идти. — Он развернул потрёпанную карту и ткнул пальцем в грязную точку. — В этом районе мы были, здесь не прорвёмся. Если выходить, то только тут, — танкист переместил палец левее. — Нужно пробовать прорываться с наскока.
Старший лейтенант замолчал, задумчиво почесал щетину на подбородке.
— Только как всех рассадить на двенадцать танков — вопрос. Те, кто есть, еле поместились. Один свалился, чуть не переехали. — Злаков взглянул на Королёва. — Ну, что молчишь, товарищ военврач?
— А то и молчу, что я, как ты верно заметил, военврач. А планированием операций должны заниматься обученные этому люди. Вон тебе Сидоренко, — кивнул он на командира роты охраны, — сидите, мозгуйте.
Злаков повернулся к капитану:
— Ну, а ты что скажешь?
Сидоренко подтянул к себе карту, его пальцы осторожно разгладили мятые края.
— Только один путь?
— Ещё здесь есть, — танкист ткнул в другое место. — Но он спорный. Много техники, пехоты, узкий проход.
— Разведку бы послать, — предложил Сидоренко, поднимая глаза на Злакова.
— Можно и послать, только времени в обрез. Колечко всё сильнее сжимается. Боюсь, не выскочим потом.
— Так что, теперь на авось идти? Тоже ведь можно нарваться.
— Конечно, — подтвердил Злаков, — но я же говорю, у нас только два пути: сюда или сюда. А здесь мы были, там не пройдём.
Сидоренко почесал затылок, его взгляд скользил по карте.
— Ну, а если так: сюда отправляем разведку, человек пять, чтобы прошли незамеченными. Пусть этот спорный вариант прощупают. Вдруг повезёт, и немцы оттуда уйдут. Перебросят их, например, на другой участок. А сами идём здесь. Сколько между нами будет расстояние? — спросил и тут же сам себе ответил: — Километров шесть-семь. Правильно?
Злаков кивнул.
— Если там окажется лучше, пойдём к ним, а если у нас, они к нам. Больше же всё равно нет вариантов.
— Тогда решили, — танкист поднялся. — Пойду проверю технику, а ты подготовь разведку.
Сидоренко качнул головой и снова уткнулся в карту.
Ира с Яной сидели на лавочке возле одного из домов, прислонившись спинами к шершавым брёвнам.
— Говорят, мы в окружении, — тихо сказала Ира.
Яна отстранённо повернула к ней голову и, не говоря ни слова, кивнула.
— И что можем не прорваться… — продолжила Ира, глядя вдаль.
Яна снова кивнула. Казалось, в ней не осталось даже сил говорить.
— Эй, подруги! Хватит умирать, — около них неожиданно появилась Света. — Подъём! Пошли собирать сумки. Скоро прорыв, надо быть готовыми.
— Пошли, — Яна встала как зомби и поплелась вслед за ней.
Ира едва переставляла ноги позади. Свете это быстро надоело, и она, обернувшись, разразилась краткой, но ёмкой тирадой, в которую входили все известные ей матерные слова. Это подействовало. Яна с Ирой встрепенулись.
— Так-то лучше, — Света развернулась и, озорно улыбнувшись так, чтобы девчонки не видели, двинулась дальше.
Они вошли в дом, где их уже ждали майор Королёв и Катя. Катя выглядела лучше, но ещё не совсем пришла в себя. Рука болела, голова была в тумане, но она уже бодро ходила и даже пыталась помогать.
— Так, девчонки, слушайте сюда, — майор тяжело вздохнул и закурил. — Только вы у меня и остались, со всего батальона, кто может оказать хоть какую-то помощь.
Он взглянул на четверых юных, измученных девчонок и снова вздохнул.
— Иван Иваныч, — обратилась к нему Света. — Мы всё понимаем. Говорите прямо, не надо нас жалеть.
Королёв помолчал, подбирая слова. Его пальцы нервно теребили тлеющую папиросу.
— Когда пойдём на прорыв, ваша задача — держаться позади всех. По возможности быстро добраться до леса и скрыться там, — он сделал паузу, окинув взглядом девчонок, и продолжил с нажимом: — Повторяю: быстро, как только это возможно. Помощь никому не оказывать. Не задерживаться.
Майор опустил взгляд и быстро проговорил:
— Сзади пойдёт эвакуационная команда, они будут подбирать тяжёлых. Ещё раз повторяю, вы не задерживаетесь и не останавливаетесь… — Чего тебе? — обратился он к Яне, увидев, что она хочет что-то спросить.
— А легкораненым помогать?
— Нет! Я же сказал, сразу бегом к лесу, уже там будем разбираться.
— Мы что, их оставим умирать? — голос Яны дрогнул.
— Савина, я не пойму, тебе что, нужно всё по несколько раз повторять? С первого не доходит? — Королёв пристально уставился на неё. — Я же сказал, сзади пойдут несколько бойцов, которые будут выносить всех, кто не сможет идти.
Майор лукавил. Он отлично понимал, что никакой группы не будет, и что раненые, не способные передвигаться, попадут в плен, будут убиты, а скорее всего, просто умрут, не дождавшись помощи. Он всё это понимал. А также понимал, что те почти триста человек, которые будут прорываться вместе с ними, должны вырваться любой ценой. Ему очень хотелось верить, что у них это получится, но их слишком мало для успешного прорыва. Единственный шанс — это внезапность и скорость. Он вздохнул и закончил:
— Как вырвемся, так окажем помощь всем. Подготовьте сумки, разделите всё поровну, чтобы хватило, — он затянулся, затушил окурок и снова вздохнул. — Идите.
Потом спохватился:
— Вы ели хоть?
— Мы сейчас пойдём. Там нам оставили, — Света поднялась.
— Ну, тогда хорошо. Скоро выдвигаемся. Идите готовьтесь, — и прокричал в пустоту, — Где Злаков с Сидоренко? Найдите мне их быстро!
Королёв скрутил самокрутку и снова закурил. Папиросы давно закончились, да и махорку приходилось экономить, добавляя сухие листья.
Командир медицинского батальона, майор Королёв, сидел и вспоминал прошлую жизнь. Да, именно прошлую, так как в этой настоящей у него никого и ничего не осталось. Скоро, возможно, не станет и его самого. У него было всё: красавица жена, четверо великолепных детей — две девочки и два мальчика. С началом войны он, военврач по профессии, сразу явился в военкомат и отправился на фронт, чтобы делать то, чему его учили и что он умел лучше всего. Когда его семья уезжала в эвакуацию, Иван Иваныч был уверен, что ничего плохого случиться не может. Но, не получив ответа на три письма, Королёв начал наводить справки, и оказалось, что поезд, на котором его семья ехала в эвакуацию, был атакован немецкими самолётами и разбомблен. Выживших осталось совсем мало, но он всё равно надеялся. А сейчас, год спустя, надежда исчезла совсем.
Услышав топот сапог, Иван Иваныч оторвался от мрачных мыслей и уставился на дверь, в которую входили Злаков с Сидоренко.
— Можно выдвигаться, товарищ майор, — с порога произнёс танкист. — Все готовы.
— Хорошо, — Королёв снова вздохнул, отогнал от себя остатки горьких воспоминаний и уверенно вышел из дома.