— Да ну, Вань, к чему это?
— Как к чему? — возмутился дед. — Ребята должны знать, и они хотят этого! Мы же их не украли! Давай, Гена, ты-то хоть не вредничай.
Геннадий Ильич, кряхтя, поднялся.
— Смотрите внимательно, — голос Ивана Степановича зазвенел от гордости. — Это — Звезда Героя! — Он указал на друга, у которого на груди висела красная колодка, а под ней — сверкающая золотая пятиконечная звезда. — Ильич один у нас такой! Её дают только за выдающиеся заслуги, просто так ты её не получишь и не купишь. Это высшая награда СССР. Получил он её после форсирования Днепра осенью сорок третьего года. А за что? Молчит.
— За то, что плавать умею, — улыбнулся Геннадий Ильич.
— Скромный очень, — усмехнулся дед.
Ребята слушали, затаив дыхание.
— Дальше видите? — Иван Степаныч ткнул пальцем в алую звезду на своей груди, затем на такую же у своих друзей. — Это Орден Красной Звезды, он у нас у всех есть. А у Лили их даже два, — он с гордостью кивнул в сторону женщины. — Им награждали за мужество и храбрость в бою. У кого увидите эту звезду, тот точно воевал. Хотя… сейчас пытаются его значение принизить, говорят, что всем подряд давали, чуть ли не просто так… — У деда навернулись слёзы. — Нам его никто просто так не дал! Это всё заслуженно! — Он сел, помрачнев.
Несколько минут все молчали.
— Ладно, извините, накипело. Смотришь телевизор и не поймёшь, за что мы жизнь отдавали? По их словам, можно было и не воевать. Бред! И это всё молодому поколению втюхивают. — На мужественном лице Ивана Степаныча отразились горе и усталость, а в глазах застыла вселенская печаль. — Эх! — Он резко махнул рукой и замолчал. Некоторое время сидел неподвижно, словно окаменевший. Его могучая фигура, привыкшая к труду и лишениям, казалась согнутой под непосильным грузом.
— Вань, может, хватит на сегодня? Потом расскажешь. А то опять с сердцем плохо будет, — мягко предложил Геннадий Ильич, обеспокоенно глядя на друга. — Давай-ка лучше выпьем. Не чокаясь. За тех, кто не вернулся с той войны.
Выпили молча, тихо звякнув железными кружками. Ребята стояли рядом, боясь пошевелиться.
— О, молодые люди, — спохватился дед. — Чуть не забыл. Я вам вот что достал. — И он вынул из кармана гимнастёрки маленькие книжечки. — Держите.
— Что это? — Коля осторожно взял одну.
— Ваши удостоверения личности. Специально бегал, доставал, чтобы всё по-настоящему было, как положено. И для вас, парни, и для вас, дамы. — Глаза Ивана Степаныча сияли детским восторгом. Довольный собой, он с гордостью выдал всем по книжке.
Друзья взяли в руки красные корочки, с пятиконечной звездой. Они с явным недоумением разглядывали выцветшие печати и неразборчивые надписи.
— «Удостоверение личности», — начала вслух читать Яна, вглядываясь в текст. — Номееер... Или… Так, тут что-то неразборчиво… — Она поднесла книжку почти к самому носу и медленно продолжила: — «…предъявитель… с…» — девушка прищурилась.
— «Сего…» — подсказал Иван Степаныч.
— Чего? — Яна оторвалась от чтения и взглянула на деда.
— «Предъявитель сего» там написано, — спокойно повторил он.
— А, понятно, — девушка снова уткнулась в удостоверение. — «Состоит на действительной военной службе в пятой…» так, тут тоже стёрто: «стрелкооовооой…» Дальше совсем не видно. Имя вообще неразборчиво, и фото чьё-то непонятное… — Она убрала книжку от глаз, взглянула на Ивана Степаныча и с недоумением спросила: — Я не поняла, это кто? — Ткнула Яна пальцем в фотографию.
— Это ты как будто, — дед светился от удовольствия.
— Так ведь не похожа! — Яна повернула к нему удостоверение.
— Ну и что? Видно же, что девушка, — он непонимающе уставился на Яну.
Коля, изучавший свою корочку, произнёс:
— Дед, тут нигде ничего не понятно и не разобрать.
— И не надо! Зато настоящие! — гордо заявил тот.
— Да не, фигня какая-то, — Коля поперхнулся, поняв, что сморозил глупость.
Острый Иркин локоть, ткнувший его в бок, подтвердил ужасную ситуацию.
— Фигня? — нахмурился дед. — А ну, давай назад! — он резко протянул руку в направлении внука. — И идите гуляйте! — На его лице появилась суровая обида, в глазах мелькнула настоящая боль.
Сергей, быстро сообразив, что друг брякнул, не подумав, вступился за него, не дав ситуации выйти из-под контроля:
— Иван Степаныч, простите, ради бога! Он дурак, вообще неизлечимый! Спасибо вам огромное! Это класс, мы завтра обязательно вернём! Правда, ребят?
Девушки закивали, а Коля стоял молча, потупив взгляд.
— Ладно, — смягчился дед, махнув рукой. — Проехали. — И обратился к Яне: — А ты чего хромаешь? Ударилась?
— Нет, ногу натёрла, — девушка сморщилась.
— Дай-ка посмотрю, — наклонился он к её ногам.