— Ну, где мы находимся? — Королёв вылез из люка и посмотрел на Злакова. Тот пожал плечами, осмотрел немногочисленный отряд и произнёс:
— Маловато что-то нас вышло.
— Да уж, — прокомментировал Королёв, — хотя в лес много народу забегало, — и обратился к танкисту: — Где Сидоренко?
Злаков, оглядевшись, пожал плечами.
— А кто наступал с другого фланга?
— Это были мы, — услышал Королёв.
Они обернулись на голос и увидели стоящего рядом с ними комиссара.
— Аркадий Савельевич! — обрадовался майор. — Какими судьбами?
— С Карповым и Роговым пробивались, но началась такая неразбериха, что оказался около вас, а тут кричат «на броню». Залез вот, — криво улыбнулся он.
— Рогов — это кто? — не понял Королёв.
— Полковник, командир кавалеристской дивизии. Мы на него наткнулись при прорыве. Дальше вместе пошли.
— Отлично! — сказал Королёв, — значит, Карпов жив. Это радует. Что делать будем? — Он обвёл взглядом кучку бойцов. Злаков, копавшийся внутри танка, вылез из люка.
— Я думаю, пока топлива хватит, двигаемся на броне. Закончится — сожжём и пойдём пешком.
— Согласен, — Королёв посмотрел на Свету с Яной, — давайте в танк, а мы на броне.
Яна замотала головой.
— Хватит спорить! Что за мода? Быстро в танк! А то здесь оставлю!
Девчонки залезли внутрь, и они двинулись дальше. Когда закончилось горючее, подожгли технику.
Коля с Максимом брели наугад, продираясь сквозь густой лес. Они шли почти сутки, не встречая ни души. Колина рука ныла, болела, чесалась и почти не слушалась, но, по крайней мере, он мог передвигаться сам. Каждое движение отзывалось тупой болью во всём теле. Пелена в глазах мешала нормально видеть. В голове была одна мысль: «Дойти». Он несколько раз споткнулся о корни, с трудом удерживая равновесие. Останавливались буквально на десять минут, чтобы перевести дух, и снова шли.
Вдруг Максим выругался, зацепившись ногой за что-то.
— Что там? — Коля подошёл ближе.
— Труп, — безразлично ответил Максим, оглядываясь. — Вон ещё один. И ещё.
Коля последовал за Максимом. Перед ними открылась картина недавнего боя. Советские солдаты лежали вперемешку с немцами. Наших было человек двадцать, врагов немногим меньше. Скорее всего, нарвались на фрицев и сходу приняли бой. Создалось ощущение рукопашной схватки. Фашист валялся с торчащим ножом в ноге, а лежащий на нём наш боец, похоже, был убит выстрелом в голову. Пулемётчик, приготовившись к стрельбе, уткнулся лицом в землю, обняв своё оружие. Рядом лежал немец, с искажённым от боли лицом.
Коля без сил опустился на землю. Максим, обойдя место сражения и не найдя живых, пнув сапогом немецкую каску, опустился рядом.
— Я думаю, всё-таки кто-то сумел выбраться из этого боя, — сказал он с надеждой.
— Почему ты так решил?
— Документов ни у кого нет. Их специально собирали.
— Может, немцы?
— Вряд ли, — ответил Максим. — Им-то это зачем? Не стали бы заморачиваться.
— А зачем документы собирать?
— Чтобы знали, что ты погиб, а не пропал без вести.
— А разница?
— Большая, — коротко бросил Максим. — Когда ты пропал без вести, никто не знает, где ты, что ты? Может, ты сдался и теперь немцам служишь.
— А если снарядом в клочья разорвало?
Максим пожал плечами.
— Кто-то же это видел, скажет.
— Ну, я видел, как одного парня в клочья разорвало, и что? Я даже имя его не знаю. Да я почти никого не знаю. Как я скажу?
Максим снова пожал плечами.
— У меня, например, даже документов нет, — раздражённо выпалил Коля.
— Почему? — Максим развернулся к нему.
— Откуда я знаю! Наверное, не успели сделать. Мы же только к вам вышли, а через два дня в эшелоны, и под Харьков.
— Это плохо, — мрачно прокомментировал Максим. — Ладно, давай соберём оставшиеся магазины, гранаты и пойдём дальше.
Вскоре они наткнулись ещё на два тела. Один — совсем юный парень, рядовой. А вот вторым был их старшина, Иван Матвеич. Ребята молча стояли над телом, каждый погруженный в свои мысли. Максим наклонился, бережно вынул из нагрудного кармана награды и удостоверение. Поднял планшет, вытащил из него несколько книжечек.
— Это он у всех документы собрал, — тихо проговорил он. Помедлив, добавил: — Надо бы похоронить его.
— Как? — Коля удивлённо уставился на товарища. — У нас же нет ничего, ни лопат, ни… — он запнулся, подыскивая слова, — лопат, в общем нет. Да и я с одной рукой…
— Ничего, справимся, — твёрдо ответил Максим.
Он поднялся и принялся что-то искать, при этом бормоча себе под нос:
— Мы с ним из окружения вместе выходили и воевали бок о бок всё это время, не могу же я его так оставить.