— А тех тогда почему не похоронил? — кивнул Коля назад. — Или с ними из окружения не выходил?
Максим резко обернулся. Долго, пристально смотрел на Колю, затем нервно пожал плечами и ничего не ответил. Он и сам не мог понять, почему поступает именно так.
Копал Максим немецкой каской, найденной неподалёку. Рыл недолго, или Коле так показалось, потому что он сидел, прислонившись к дереву спиной, и иногда терял связь с реальностью. Максим несколько раз прикрикнул на него, чтобы смотрел по сторонам. Закончив, он отряхнул руки и форму.
Схватив солдата за гимнастёрку, он потянул тело к яме. Коля помогал одной рукой, морщась от боли. Следом пришла очередь старшины. Положив его в яму, они принялись забрасывать её землёй.
За работой они даже не услышали, как к ним подошли сзади.
Резкий окрик на немецком ударил по ушам. Сразу же знакомое, ещё по фильмам:
«Хендэ Хох!»
Они замерли. Затем новый окрик:
«Ауфштен!»
Коля, не понимая, что от него хотят, попытался обернуться, но получил тычок в спину и новую команду:
«Шнель!».
Он вспомнил уроки немецкого: «Это же быстрее. Но что я должен делать быстрее?»
Максим положил оружие и поднял руки. Коля, словно в замедленной сьёмке, повторил его действия. Снова команда. Коля посмотрел на Максима, тот начал поворачиваться, и Коля последовал его примеру. Перед ними стояли, ухмыляясь, шесть немцев. Один из них дёрнул автоматом в сторону и что-то прокричал на своём. Коля с Максимом двинулись в указанном направлении.
Шли недолго. Немцы оживлённо переговаривались, бросая короткие, насмешливые взгляды на пленников. Максим попытался что-то шепнуть Коле, но тут же получил угрожающий тычок стволом в рёбра.
«Найн!» — рявкнул немец, вскинув автомат.
В процессе к ним присоединилось ещё три наших солдата. Коля их раньше не видел. Один был в ужасном состоянии: бинт на голове превратился в чёрную шапку, засохшая кровь скрывала почти всё лицо. Грудь была перемотана, руки безвольно висели. Он еле-еле передвигал ноги. Ему пытались помогать, но немцам это быстро надоело. Один из конвоиров, смеясь, толкнул раненого в грудь, а когда тот, не удержавшись на ногах, упал, хладнокровно пристрелил его. Всё это было настолько буднично, что у Коли свело низ живота от ужаса.
Дошли до небольшой деревеньки, в которой сохранились всего несколько домов и покосившийся сарай. Местных жителей нигде не было видно. Пленных подвели к сараю, открыли ворота и, не говоря ни слова, втолкнули внутрь.
Там уже находились двое: мужчина сидел, прислонившись к стенке, а девушка тихо всхлипывала в углу. В полумраке было сложно что-то разглядеть, но, подойдя ближе, Коля узнал майора Королёва.
— Товарищ майор, вы как тут? — спросил он и тут же осёкся, осознав нелепость вопроса.
— Как как… Как и ты, — спокойно ответил Королёв, снова прикрывая глаза.
Коля продвинулся к девушке и обомлел. В углу сидела Яна.
— Яна, ты как? Что с тобой? А где Ира? — засыпал он её вопросами, голос дрожал от волнения.
Яна перестала всхлипывать, уставилась на него, а потом кинулась к нему, обняла и разрыдалась с новой силой. Её плечи содрогались, пальцы вцепились в его гимнастёрку, словно она боялась, что он исчезнет.
Когда её наконец удалось успокоить, выяснилось, что они пробивались вместе с Королёвым. Это их техника шла с другого края, но пробилось всего две машины и девятнадцать человек. Горючее кончилось, танки сожгли и пошли своим ходом. Вскоре нарвались на немцев и приняли бой, но патроны быстро закончились. Майора Королёва контузило, он потерял сознание. Старший лейтенант-танкист, тяжело раненый, застрелился, когда немцы подошли к нему. Яна пыталась оттащить приходящего в себя майора. Света и другие бойцы погибли. Комиссар притворился тяжело раненым, а когда фрицы, ухмыляясь, подошли к нему, подорвал себя вместе с тремя фашистами. Майора, Яну и ещё одного солдата взяли в плен, но солдат попытался сбежать и был убит первой очередью. Их же с Королёвым привели сюда. Допросили сначала майора, потом её. Сказали, что она им не нужна, так как ничего полезного не знает, и, издеваясь, предложили ей подумать до завтра, что она предпочтёт: обслуживать доблестных солдат вермахта или умереть.
— Представляешь, так и сказали — доблестных! Охренеть доблесть, изнасиловать или убить девушку, — Яна опять заплакала.
Коля молчал, гладя девушку. В голове проносились тысячи мыслей, но что делать, он не знал. «Как выбраться или сбежать? Подкоп? Какой нафиг подкоп! Чем? Как?»
Его размышления прервал скрип ворот. В сарай вошли двое солдат. Один встал у выхода, направив на них автомат, второй схватил Максима за шкирку и вытолкнул наружу.