А когда домой пришла Наташа, Миша первый сообщил ей, что Костя-кузнец сварился. Наташа сразу не поняла и спрашивает у меня: «Сеня, а откуда вы знаете что, Костя сварился?» — «Да нет, — объясняю я Наташе, — он не в прямом смысле сварился, а сварился в том смысле, что нам сварился пальцем через стекло» — «А, — протянула Наташа, — теперь понятно, значит Костя живой». Ну ладно, я немного отвлёкся от темы, давайте вернёмся к весне.
Так вот, сижу я у окна и жду весну, по календарю она уже как бы наступила, на дворе уже середина марта месяца и солнце припекает, а первые вестники весны, скворцы, ещё не прилетели, значит, весны, как таковой, ещё и нет. Но вот и появились скворцы, они прыгают с ветки на ветку, радостно чирикают, ну всё, думаю, ещё неделька-другая и прилетят ласточки, а они главные вестники тепла, как только ласточки прилетают, то значит тепло наступило основательно, и будет держаться до самой глубокой осени. И тогда всё, закончится мой срок без выходного пребывания в хате, теперь свобода — гуляй на улице, сколько хочешь. На другой день, после прилёта скворцов, я просыпаюсь и быстро к окну, чтобы узнать, как там себя чувствуют скворцы и скоро ли будет тепло. Смотрю в окно и своим глазам не верю. На ветках деревьев образовался иней, скворцы уже не поют, а сидят на ветках, нахохлившись, пережидают холод. Да, подумал я, о ласточках теперь и думать нечего. Но через некоторое время снова ярко засветило солнце, земля начала прогреваться, запели скворцы, в саду появились удоды, а вскоре прилетели и ласточки. Вот на ласточках я хочу остановиться особо.
Дело в том, что в нашем сарае было гнездо ласточек. Оно располагалось, на самом верху внутри крыши, и до него никто дотянуться не мог, за исключением нашего рыжего кота. Ещё года два назад был такой случай, когда кот хотел добраться до птенцов ласточки. Самого процесса я не видел, я сначала услышал ужасный ор кота, а затем он, как ошпаренный, вылетел из сарая, затем уселся за печкой и давай зализывать свой бок. Я, чтобы понять в чём дело, зашёл в сарай, там сидел отец и колдовал над упряжью, а рядом с ним стоял кнут. Я спросил у тата, почему это кот так орал, что его испугало. Отец сразу не ответил, а когда закончил шорничать сказал: «Понимаешь, сынок, сижу вот здесь работаю, заходит в сарай наш кот, ну думаю, зашёл и зашёл, он не первый раз в сарай заходит, и продолжаю работать. И вдруг я слышу писк птенцов и писк ласточки. Поднимаю голову и вижу что этот злодей уже у самого гнезда ласточки. Ну, а ты знаешь, кнут всегда со мной, так вот я поднялся и на всю длину своего кнута так огрел кота, что он с верхотуры не спрыгнул, а свалился на пол сарая, ну а потом убежал. Надо сказать, что после такой встряски, у нашего кота желания лазить к ласточке в гнездо больше не было. Кстати, о кнуте нашего отца. Его кнут, почему-то, всегда был рядом с ним.
Был такой момент, что и я его чуть не отведал. От отцовского кнута, меня спасла моя великолепная реакция и быстрота моих ног. Сам этот случай я описывать не буду, думаю, он не достоин нашего с вами внимания, ведь главная наша цель, это птицы. Так вот, этой весной, о которой я пишу, ласточки, самец и самочка, прилетели вместе. Это редкий случай, обычно они прилетали по одному, а затем тот, кто прилетел первый, томится в ожиданиях, волнуется, часто криком зовёт свою половину. В наш сарай, каждую весну прилетала одна и та же пара ласточек, обустраивали гнездо и за лето делали два выводка. Осенью они не просто улетали, а делали несколько кругов над нашим двором и только потом улетали на юг, в теплые края. Наши ласточки нашу семью уже приучили, что они весной обязательно прилетают, и так было несколько лет. Но однажды, гораздо позже, весной самец ласточки прилетел, а сама, хозяйка в гнездо не прилетела. Самец ласточки несколько дней летал над нашим двором и криком звал свою любимою, но она так и не прилетела. Тогда он в последний раз покружился над нашим двором и куда-то улетел навсегда. Вот такая грустная история. Мы с мамой смотрели за полётом самца ласточки, на то, как он искал свою подругу и как покинул наш двор. В то время нам с мамой было очень грустно. Когда самец улетел, я у мамы спросил: «Мамо, а куда же девалась наша ласточка?» — «Ой, сынок, — сказала она, — у них дорога длинная, это не просто долететь с южных стран до нас. Может, по дороге заболела и умерла, а может шулюкун её порвал, всякое может быть». Насколько я помню, больше ласточки в нашем сарае не селились. Возможно позже, когда я не жил в хуторе они у нас и селились, но я этого не знаю. Кстати, для информации, деревенская ласточка называется «касатка», а городская ласточка называется «воронок». А вот почему степных орлов у нас называли «шулюкун», этого я не знаю, и мама мне объяснить не могла. Сказала: «Так все называют, и я их так называю. Шулюкун — он и есть шулюкун». А ещё я вам хочу немного рассказать о белых журавлях. Сейчас их в природе почти не осталось, а в моё детство их было видимо-невидимо. Весною, как только мы, ребятня, услышим в небе, их призывной кличь, позывные курлыканья, мы сразу толпой бежим в поле, где трактор пашет землю. На чёрной вспаханной земле, журавли из своего оперенья раскинули белое покрывало, да такое большое, что на всем большом поле чёрной земли и не видно везде белым бело. Вот такая природа была в моём детстве. Надо сказать, что мы с отцом позже охотились на всякую дичь, а вот на пернатую не охотились. Почему? Отвечу так, что не знаю, хотя птиц для охоты в то время было много, но не охотились. А вот брат Андрей со своим другом, который родом из Бурукшуна, а работал в Ипатово, ждали миграции птиц весной и осенью, и в это время ехали на охоту. Опишу один случай из его охоты, который нам с Дусей рассказал брат.