Вскоре у нас появилась другая корова, из дойной породы. Молока она давала за один удой по десять литров. Вот тогда мы молока попили вдоволь. Спасибо Якову Ефимовичу Кошевому, что продал нам корову из своего двора. Имя новой корове дали Зирка (Звезда, Укр.). Она была хорошей коровой во всех отношениях. А Зойка, она в том и не виновата, что такая была, ведь она была калмыцкой породы, а калмыки крупный рогатый скот разводили только на мясо, а молоко они пили кобылье, оно жирнее коровьего, а значит, и питательней. Но меня интересует другой вопрос, откуда взялась в нашей семье эта вредная корова Зойка. По всем моим расчётам, это, скорее всего внучка, а может быть правнучка той коровы, которую в 1922 или 1923 году домой привёл мой дядя Иван. Помните, я об этом писал. Ведь до этого в семье Ефима Васильевича коровы не было, а Зойки не стало, когда ей было лет двенадцать. Да и откуда у батрака могла взяться другая корова, выращивали тех, кого родили свои коровы. Так что, корова Зойка — Калмычка.
ГАДЮКИ
Ранней весной, когда трава ещё не поднялась так высоко, чтобы коровы могли пастись, хуторяне, в том числе и наша семья, ходили в степь, рвать траву руками, чтобы потом дома подкармливать коров и другую живность. В тот день, когда мы собрались идти в степь рвать траву, было солнечно, но всё-таки была ещё ранняя весна и поэтому утром было прохладно. Но надо было идти с утра, если пойти позже, то вблизи хутора и рвать уже будет нечего. Народу собиралось много, человек пятьдесят, а может и больше. От нашей семьи шли: Наташа, Иван, Гришка и я. Они были обуты, а у меня обуви не было, и я шёл босиком. Ещё в пути мои ноги стали мёрзнуть, но я думаю, потерплю, нарву травы и тогда бегом домой. Степь начиналась сразу от хутора, травы было много. Она расстилалась зелёным ковром до самого горизонта. Все включились в работу, я тоже не отставал, запускаю кисть с растопыренными пальцами в траву и рву её, затем складываю в мешок. Снова запускаю пальцы в зелёный ковёр, сжимаю их и чувствую влажную твёрдость травы.
И так раз за разом. Траву рву, а сам чувствую, что мои ступни замерзают всё больше и больше, но продолжаю работать. В один момент я также, как обычно, запустил руку в траву, сжал пальцы, и почувствовал что-то мягкое, не похожее на клок травы. Поднимаю кулак и, о Боже, в моем кулаке меж пальцев болтается змеёныш, изгибается и норовит меня укусить. Я подбегаю к Наташе и говорю: «Наташа, тут гадюк с детёнышами много, мне один в руку попался вместе с травой, я боюсь рвать траву». Стою около Наташи, переминаюсь с ноги на ногу, чувствую мои «лапки» окончательно застыли, день хоть и тёплый, но ещё утро, на траве холодная роса, да и земля ещё не прогрелась. Сестра увидела мои телодвижения и говорит: «Давай мне мешок, а сам беги домой, а то простынешь». Я, передал мешок Наташе а сам стал пробираться среди змеиных выводков, как по минному полю, домой. Осторожно иду, боюсь наступить на змеиный выводок, а их всё больше и больше, вылезли на солнышко погреться. Лежат у своих нор по десятку, а то и больше греются. Я остановился, чтобы осмотреться, как же мне вернуться домой, а их по всему зелёному ковру, видимо-невидимо. Меня охватил ужас, думаю, как же я пройду среди этой нечисти. Эх, надо быстрее отсюда убираться, думаю, я побегу быстро-быстро, и эти гады не успеют меня укусить, ведь они ещё полусонные. Так и сделал, несусь что есть мочи, чувствую, что ногами наступаю то на траву, то на что-то мягкое. Но я не обращал внимания, бежал пока не проскочил опасный змеиный участок. Прибежал домой, заскочил на печь и свои замерзшие ноги поставил на каменок печи. Отогрелся и не заболел.