Далее у меня начинается почти взрослая жизнь, учёба в школе села Ипатово. Но с хутором мы не прощаемся, так как я сюда буду приезжать на каникулы.
УЧЁБА В ИПАТОВСКОЙ ШКОЛЕ НОМЕР ОДИН
Весной, в 1948 году, я закончил четыре класса хуторской начальной школы, и всё лето работал на нашем огороде. Что делать дальше я как-то и не думал, просто всё шло по накатанной дорожке. Так же, как и я, мои старшие братья и сестра Наташа заканчивали четыре класса и потом начинали работать в колхозе. И мне намечалась вот такая же участь. Но в конце августа этого же года из села Ипатово приехал брат Андрей, и в беседе с родителями он спросил: «А что Сеня собирается дальше делать?» — «Та вот не знаем, парню бы надо дальше учиться, а где и как не можем придумать. Ты же сынок знаешь, как у нас с деньгами, вот в этом и причина», — сказала мама Андрею. «А знаете что? — глядя на родителей, сказал Андрей, — Давайте я его заберу к себе в Ипатово, пусть у нас с Дусей живёт и будет учиться в школе. Парень он смышлёный, так что учиться ему обязательно надо». На этом и решили. Меня, разумеется, никто не спрашивал, хочу я ехать в Ипатово или нет, старшие решили, а ты выполняй. Переезд Ипатово на постоянное место жительства, мне дался очень трудно, ведь я был ещё ребёнок, и до этого негде ни бывал, тем более не жил далеко от дома, даже временно. А тут, сразу в районное село, да ещё на постоянное место жительства. До школы у меня была ещё неделька, чтобы ознакомиться с новой обстановкой. Но я никуда не ходил, сидел в хате и тосковал по моему родному хутору, о школе я, почему-то, не думал, даже не знал, где она находится.
Пришло время идти в школу, туда меня повёл брат Андрей, всё как надо оформил, меня определили в класс, и я начал учиться. Если вы меня спросите, какие у меня были ощущения после первого дня учёбы, то я вам отвечу так, ШОКОВОЕ. Ведь, если честно говорить, то я же был не русский и из самого, что ни на есть, глухого степного уголка, я сразу попал в столицу, где говорят, практически все, на русском языке. То, что говорила учительница на уроке, я половину не понимал, а то, что понимал, я понимал по-своему. Вот по этой самой причине мне было очень трудно учиться. Особенно мне доставалось от русачки. Она, старая ведьма, не понимала что я попал в школу в Ипатово, словно прилетел на другую планету, и для того чтобы мне там стать своим, нужно время. А вот этого самого времени мне и не давали. Ну ладно бы поставила за неуспеваемость двойку, а то начинает всячески оскорблять. Я в классе был самый высокий ученик, так вот она, глядя на меня через свои круглые стекляшки, постоянно любила повторять: «Большая фигура, но дура, а мал золотник да дорог». Это она говорила о нашей отличнице, Соне Сомченко, которая была маленькая ростом. Мне было страшно стыдно, что меня так при всех оскорбляют. До этого, меня никто не оскорблял, да и вообще в нашей семье, от родителей оскорблений мы не слышали, ну за исключением маминого «чёртова цыганва», так разве это оскорбление, скорее, наоборот. Если бы я не старался, то ладно, как говорится, заработал, а то ведь после школы я никуда не ходил, сидел за уроками и всё выучивал, но в классе, как начну отвечать устное задание, ученики смеются над моим корявым языком, а учительница говорит: «Из Вашего ответа я ничего не поняла, садитесь два». Она меня буквально била по рукам, думаю, зачем учить, если мне все равно поставят двойку.
А вот ещё поведение нашей русачки. Класс пишет диктант, я, разумеется, тоже. Кажется, что учительница диктует медленно, но это для Сони Сомченко, нашей отличницы, медленно, а для меня быстро и даже очень. Ведь всё моё существо так и норовит написать так, как я умею, как у нас в хуторе говорят. Вот я и пишу, вместо что — шо, вместо что-бы — шо бы, делать — робыть, ну и так далее. Разумеется, после проверки моего диктанта, я, в лучшем случае, получаю два, а обычно за диктант я получал единицу. Я просто не знал, как дальше быть, решил бросить школу и уехать снова в хутор. Об этом сказал брату, но он не одобрил мою задумку, сказал: «Нет братка, бежать от трудностей это не дело, надо их преодолевать, так что терпи и учись, учись и терпи». И я терпел и учился. Но надо отметить, эта ведьма была не простая ведьма, а хитрая, а иногда была и доброй ведьмой по отношению ко мне. За учебную четверть я никогда в журнале не имел двойки, всегда была тройка. Я не знаю, какая была система подсчёта баллов, но на контрольном диктанте, учительница рядом со мной за парту, подсаживала, как вы думаете, кого? Правильно, Соню Сомченко, возможно со специальной инструкцией, помочь мне. Соня, эта маленькая девочка, на вид ей было лет девять, писала так быстро, что написав, сидела и смотрела, как я долго мучаюсь. Как только я дописал последнее слово диктанта, Соня, буквально смахивала в свою сторону мою тетрадь, и начинала исправлять ошибки. Я смотрел на неё, и удивлялся, как быстро она это делает. На перемене я, ужасно стесняясь, спросил её: «Соня, как ты научилась так грамотно писать?» Она мне ответила: «Специально я этому и не училась, я просто очень много прочитала книг, ведь я читаю с четырёх лет, а ты, сколько прочитал книг?» Я ей ничего не ответил, потому что, мне было стыдно, к тому времени я не прочитал ни одной книги. На следующем уроке русского языка, учительница начала объявлять оценки за диктант. Я сидел спокойно, ничего хорошего от этого диктанта не ждал, думал, ну может, с помощью Сони, тройку получу, но не больше. И тут русачка называет мою фамилию, я встал, так положено, жду, что она скажет. И вдруг слышу её слова: «А вот сегодня ученик Чухлеб молодец, он написал на пять». Я был и удивлён и смущён, не знал как себя вести, зная, что это не моя заслуга, а Сони. А Соня, в это время смотрела на меня и улыбалась. Вот так у меня было с русским языком.