Я шёл и думал о том, как я удачно сегодня прокатился на лошади, и под впечатлением той лихости, которую я сегодня продемонстрировал, мне вдруг вспомнилась первая моя поездка на взрослой лошади, взрослой и очень большой как мне тогда казалось. До того случая я катался только на жеребёнке, и то когда меня за руки держали взрослые, а вот на взрослой лошади было впервые. Сейчас я вам об этом случае, расскажу. Мне было тогда лет пять или шесть, но я это очень хорошо помню даже сейчас спустя семьдесят лет. Как всегда, вместе с детворой я играл у здания правления колхоза. В это время на водопой к Ласуновскому колодцу пошла большая рыжая кобыла. Я побежал за ней, чтобы посмотреть как она будет пить воду. Дядька Коротенко, он тогда был конюхом, налил в корыто воду, кобыла пьёт, а я смотрю, стою недалеко от корыта, босоногий мальчишка, в коротеньких штанишках, заложив руки за спину. Когда кобыла напилась, то она медленно развернулась что бы идти в конюшню, но дядька её остановил и спрашивает у меня: «Хочешь покататься?» Я, конечно, хотел, но боялся, все-таки первый раз на такой большой лошади. Дядька не стал дожидаться моего ответа, подхватил меня подмышки и посадил на спину кобыле. Легонько шлёпнул ладонью её по крупу и кобыла пошла в конюшню. Кобыла была старая, как говорится, она своё отработала и была уже на пенсии. Шла она тихо, не торопясь, а куда ей торопиться, тем более с такой ношей, как я. А я восседал так высоко, что мне всё было видно, и Ласуновский сад с поспевающими вишнями, и дорогу, которая шла на грейдер, и многое другое, было очень интересно. Затем я свой взгляд перевёл на уши лошади, она ими шевелила туда-сюда, и всё было бы хорошо, но я зачем- то посмотрел вниз, и о, ужас, до земли было так далеко, что я, чтобы не упасть, с такой высоты, решил сам с лошади слезть. Лошадь идёт, а я на ходу начал слазить. Кобыла почувствовала возню на спине, остановилась, а я уцепился ручонкой за гриву на холке и начал сползать. Но и силёнок удержаться не хватило, и росточком ещё не вышел, одним словом, я шлепнулся на землю. Странное дело, вроде упал и мне должно быть больно, но у меня ничего ни болит, я сижу на попе и ничего ни понимаю. Лошадь тоже ничего не может понять, живой я или нет. Она наклонила ко мне голову и смотрит на меня, тогда я подумал, что раз я упал с лошади, то мне должно быть больно и я должен кричать. И я заорал, сколько было мочи, кобыла услышала мой крик, и подумала, раз орёт значит живой и пошла своей дорогой.
Дядька был уже у конюшни, но услышав, плачь, затем увидев, что я лежу на земле, поспешил ко мне. И всё бы обошлось, дядька меня бы пожалел, я бы встал и пошёл домой, но на дядькину беду, мимо шла бабка Жмачиха. Она услышала мой крик, быстренько подошла ко мне, начала помогать мне подняться, а сама начала громко причитать: «О, Боже ты моё, коняга хлопчика скинула и шо-то ему поломала». Затем повернулась к Коротенко, который к этому времени уже подошёл и кричит на него: «Ты шо ны бачив, на какую ты змеюку садишь хлопчика, она же брыкается, как сумасшедшая, её надо было покрепче в руках держать, а ты цю кобыляку так отпустил, вот она и скинула хлопчика». Дядька Коротенко начал ей, что-то возражать, меж ними затеялась перепалка, они так увлеклись разборками между собой, что про меня и забыли.
Я встал, и тихонько пошёл домой. Дома всё рассказал маме, а она мне на это сказала: «Ничего сынок, все с этого начинают». Вот такой у меня был первый опыт всадника, позже, когда я вырос, то полностью освоил джигитовку, даже объезжал молодых лошадей.
ЗИМНИЕ КАНИКУЛЫ
Кончилось первое полугодие, на каникулы в хутор я не поехал, сначала было не на чем, а потом уже и ни к чему. Да, если честно, то меня туда уже и не тянуло. Не зря молвит народное поверье: «Если парня оторвать от дома до семнадцати лет, то он домой уже не вернётся, так как дома, не успел пустить корни». Так получилось и со мной, ну что теперь сделаешь, раз так случилось, пусть так оно и будет, сделанного дела, назад не вернёшь. Во время каникул брату Андрею помогал на работе, а большую часть сидел дома и читал книги, так сказать, осваивал русскую речь. В основном я читал книги о войне, отечественной и гражданской. Я ведь об этом мало что знал, и пока было время, решил пополнить свой багаж, этими знаниями.
Как-то днём я сидел у печки и читал книгу, Дуся тут же возилась с кастрюлями и как бы, между прочим, говорит: «Борщ бы на ужин надо приготовить, та мяса нет, петуха зарезать, что-ли?». А курей и гусей в нашем хозяйстве было много, Дуся их специально откармливала на убой. Её разговор о петухе, я пропустил мимо ушей, обычно она это делала сама и меня это не касалось. Сижу, читаю дальше, и вдруг Дуся говорит: «Сеня, ты уже взрослый, вот на тебе нож, пойди во двор, там, в клети куры, возьми любого петуха и в огороде на колоде зарежь». Затем она дала подробный инструктаж, как это делать. Мне такое предложение совершенно не понравилось, хоть Дуся и сказала, что я уже взрослый, но мне не тогда и пятнадцати лет не было, да и в жизни я никого ни резал, правда, видел, как это делают другие, но сам мокрым делом, никогда не занимался. А тут, на тебе, иди и режь сразу, никакой тебе моральной подготовки, уже и нож в руки суют, безобразие, какое-то.