И завертелось колесо жизни у Насти. С утра и до самого вечера она то на стройке, то в карьере, домой возвращалась только поздно вечером. А в связи с тем, что Настя практически жила на стройке, она чаще встречалась с Тарасом, иногда подвозила его домой в Каменку. Последнее время это стало случаться всё чаще и чаще, иногда она у Тараса задерживалась до ночи, и об этом знали селяне обоих сёл, и, естественно, дошло до семьи гетмана. Чтобы не расстраивать больного гетмана, сначала о случившемся сообщили хозяйке дома. Она тоже не хотела расстраивать своего мужа и решила сама поговорить с дочерью. Этим же вечером Настя вернулась, как всегда поздно, но мать не ложилась спать и её дождалась. И состоялся разговор матери с дочерью. Разговор был долгим и неприятным для обеих сторон. Мать всячески пыталась отговорить дочь от опрометчивого шага, грозила ей всякими карами, нищенством и прочим. Но, Настя стояла на своём: «Люблю Тараса и кроме него мне никто не нужен. Пусть мы с Тарасом будем бедные, пусть наши дети будут работать в найме, но без своего любимого, я жизни не представляю, — а в заключение сказала, — Пойми мама, мы очень любим друг друга, и если я потеряю своего любимого, то без него я и жить не хочу».
Сердцем мать дочь понимала, и её молодой девушкой выдали за нелюбимого, но богатого, но на кону стоит честь семьи, ведь если дочь выйдет замуж за бедняка, то в нашем гетманском кругу их засмеют. Мать поняла, что ей одной с дочерью не справится, придётся сказать мужу. Как-то в один из дней Настя, как всегда вернулась домой поздно, обычно в это время отец спит, но не в этот раз, он сидел за столом в зале и её ждал. Возле него сидела и мать, принимать такой удар вместе легче. Настя, как всегда, тихонько открыла входную дверь, зашла в прихожую и увидела, что в зале горят свечи, а что же это они свечи не потушили, и пошла в зал, чтобы потушить свечи. Но когда она туда зашла, то увидела, что её родители сидят в торжественно грустной позе. «Ну всё, сейчас начнётся», — подумала Настя. Так и случилось. Отец пригласил дочь сесть к столу, а затем задал вопрос: «А ну-ка, дочь, расскажи мне о своих личных делах, где ты вечерами бываешь, с кем проводишь время, мне, твоему родному отцу, это знать обязательно надо?» Настя поняла, что отступать некуда, и решила с родителями поговорить начистоту, но разговор начала осторожно, сказала: «Да Вам тато, мама уже, наверное, всё рассказала, мне к этому и добавить нечего» и при этом посмотрела на мать, а та скромно опустила глаза. «Ну, хорошо, начал отец, хотя в том, что мне рассказала мать, ничего хорошего нет. Как ты могла, дочь гетмана, связаться с бедняком, ты представляешь, что ты наделала? Ведь это позор, не только на нашу семью, но и на уезд и даже на всю волость, такого позора я, гетман, не допущу. В общем, дочка так, ты видишь мне говорить тяжело, поэтому давай решим так. Ты прекращаешь всякие встречи со своим, а мы с матерью об этом забудем, как будто ничего и не было». Пока отец говорил, Настя сидела, опустив голову, как послушная дочь, но как только отец произнёс слово: «ПРЕКРАЩАЕШЬ», она подняла голову и почти выкрикнула: «Нет, а затем уже тихо добавила, это невозможно» — «Это почему невозможно?» — уже почти шёпотом спросил у Насти отец. Ему становилось всё хуже и хуже, он так долго за столом сидеть ещё не мог, но держался из последних сил и сидел, хотел знать, почему невозможно? Но, не дождавшись ответа от дочери, он начал валиться со стула, тогда мать и дочка помогли ему перейти на кровать, уложили его в постель. Настя, решила сказать отцу правду, стала у его изголовья на коленки и говорит: «Тато, я не могу расстаться с Тарасом, так как у нас будет ребёнок». Сказала и стояла, ждала, что ответит отец. Но он ей ничего не сказал, лежал с закрытыми глазами, и только махнул рукой, чтобы дочь ушла. Затем подозвал взмахом руки мать, и шёпотом сказал: «Пусть она уходит, нет у меня больше дочери по имени Настя». Гетман лежал с закрытыми глазами, а с его глаз текли слёзы. Было, видно, как тяжело далось ему такое решение, но что сделано, то сделано, а отменять свои указания гетман не привык.