Сама по себе река Калаус и не широкая, и не глубокая, но для степных районов Ставрополья она имеет большое значение. Ну, вот видите, какое дело, я вам уже и о дневной охоте на раков рассказал, и о писателе Н. Карамзине, и о Реке Калаус, а раков как не было, так и нет.
Не хотят они вылезать из своих убежищ и всё тут. Ждём мы их уже часа четыре, но их нет. Я уже что только и ни делал, и ходил и лежал, и поспал, а раки, как сговорились, не идут на ужин, хоть плач. У меня уже терпение на пределе, хочется бросить всё и уйти домой, поужинать, или уже, наверное, позавтракать и в постель, какое наслаждение растянуться в кровати на чистой постели. Но я пока сижу на берегу Калауса и жду раков, а они не торопятся к нам в мешок. А братья говорили, что охота на раков будет приятным времяпрепровождением, они мол, сами будут идти нам в руки, только бери их и складывай в мешок. В теории оно может и так, а вот на практике совсем иначе.
Наконец я не выдержал, встал со своего логова и пошёл к костру, где сидел Иван, а Михаил, наверное, где-то спал. Сообщил им о своём намерении уйти домой, мол, что зря терять время, все равно раки не вылезут из своих укрытий, а может, их здесь и нет, а мы тут торчим. Иван не стал меня отговаривать, только спросил: «Молока хочешь?» Я, укоризненно посмотрел на Ивана, и говорю: «А что же ты до сих пор молчал, где молоко?» Иван открыл свою, хорошо мне известную, сумку, достал из неё трёхсотграммовую бутылку молока и отдал мне. Я с жадностью половину выпил, затем спросил у Ивана: «А ты хочешь?» — «Да нет, мы с Михаилом свои бутылки выпили, осталась только твоя бутылка». Затем Иван поднялся на ноги и говорит мне: «Сеня, ты посиди у костра, поддерживай огонь, а я пойду, посплю немного, а то сильно спать хочется». Иван, ушёл, а я остался у костра. Сижу себе задумчиво смотрю на костёр, маленькими глотками попиваю молоко, а сам думаю, вот был бы жареный кролик, так раки бы к нему бегом бежали, а то эта дохлая курица, кому она нужна, я так и думал, что не будут они её есть. Вот так оно и получилось. Хотя, кто его знает, время до утра ещё есть.