А было это так. Привезли к нам в хутор кино, вечером все засобирались идти смотреть фильм, мы, малышня, тоже собираемся, но тут нас мама остановила и сказала: «Младшие дети, остаются дома». Всё, это приговор, а младшие это, я, Миша и Рая. Улеглись на пол в хате спать, я лежу и смотрю на противоположную белую стенку, и на ней, в лунном свете, видна оконная рама, и ветка кустарника, которая время от времени колышется. В то время я лежал и думал о кино, и это видение напомнило мне кадр из фильма. Вот думаю было бы хорошо, вот так лежать и смотреть кино. Прошло много, очень много времени, и моя мечта сбылась, тогда когда появился телевизор. Так что мечты иногда сбываются. Кстати, о телевизоре в то время и не просвещённости хуторян. Да что там хуторян, я в Ипатово жил, работал в кинотеатре, и о телевидении ничего не слышал. Казалось кто-кто, а уж мы, киношники, должны это знать в первую очередь. По этому поводу я вам хочу рассказать один случай.
Было это 1951 году в хуторе. Я в то время был дома. Сидим мы с тато на порожке, смотрим, к нам идёт тетя Груня, наша соседка, и, главное, идёт таким быстрым шагом, как будто у неё, что-то спешное. Отец смотрит на соседку и говорит мне: «У Груньки, что-то случилось, бачешь, як до нас бежит». К нам подходит тётя Груня и тату с ходу говорит: «Слухайтэ, диду Кондрату, моя кума была в гостях в Ставрополе и каже, что как будто есть такое кино, что в Ипатово показывают, а у нас в хуторе будет видно?» Сказала и вопросительно смотрит на моего отца. Тато помедлил, как будто обдумывал заданный вопрос, а затем «выдал» тёте Груне: «Да ты подумай садовая твоя голова, ну як цэ так можно шоб в Ипатово показывали, а у нас було выдно. Ни цэ брыхня, такого будь ни може».
Тётя Груня согласно кивнула головой и говорит: «И я тоже так думаю шо це брыхня». На этом встреча была закончена и стороны, довольные друг другом, разошлись. Прошло много времени, последний раз я был в хуторе, когда он был ещё жив, а это было 1971 год, но телевизора хуторяне так и не увидели. Но это было гораздо позже, а пока я в гостях у Рената, под свои сокровенные мысли незаметно уснул.
Проснулся я поздно, Рената уже в комнате не было, я оделся и вышел во двор. Ренат возился в стайке, что-то там делал, увидев меня, спросил: «Проснулся, умывайся, сейчас будем завтракать». За завтраком, поели лапшу с мясом, попили татарский чай, его можно ещё назвать калмыцким, по вкусу они похожи, я это знаю, потому что пил тот и другой чай. Затем, пошли в правление колхоза к председателю, чтобы договориться насчёт вечернего сеанса, и на завтра заказать подводу, для переезда в аул Большой Барханчак. Аул Барханчак расположен на холмистой местности, дома построены, на гребнях увалов и на их склонах, а между двумя увалами, находится неглубокий овраг, вот он и выполняет, роль улицы. Клуб находился на одном увале, а правление колхоза на другом. Мы с Ренатом пересекли овраг, и направились к правлению.
Ещё не дошли до правления, смотрю, нам на встречу идет парень, примерно моего возраста и широко улыбается. Протягивает мне руку и говорит: «Здорово, Сеня». Я на него смотрю и вижу, лицо знакомое, а кто именно узнать не могу, протягиваю руку, пожимаю, а сам думаю, кто же это такой, видать знает меня хорошо, раз называет по имени. И вдруг меня как будто кто-то подтолкнул, да ведь это Славка Сабуров, мой однокашник. «Здорово, Слава, извини, сразу тебя не узнал, ты так изменился, вырос, похудел, что кушать меньше стал?» — «Да нет, — отвечает Слава, — как-то так получилось, что и вырос и похудел». Затем я у него спросил: «А что ты здесь делаешь, насколько я знаю, ты должен в школе учиться?» — «Да бросил я её, понимаешь, мне стало там не интересно, то, что преподавали учителя по литературе, я это до школы знал. Помнишь, Соня Сомченко тебе говорила, что она читает с пяти или шести лет, так вот я тоже читал с пяти лет. И всё, что в нашем доме я перечитал, а у нас библиотека томов триста, мой отец тоже любитель почитать, так что он со всех командировок обязательно, привозил, какую-нибудь книгу. Так что читать было что. А здесь в ауле я работаю, начальником радиоузла, или просто радистом. Кстати о школе, русачка о тебе вспоминала, говорила: «Вот Чухлеб школу бросил, а что из него выйдет неизвестно». А я тут же ей ответил, да, говорю, человек из него выйдет, а бросил он школу, потому что учителя такие, вот вы тоже к нему по-свински относились, а что он виноват, что русский язык начал изучать только в нашей школе, а вы над ним смеялись и оскорбляли. Ты, Сеня, знаешь, я хоть перед кем молчать не буду». Это, правда, Славка всегда перед учителями в выражениях не стеснялся, ему это позволялось, за его спиной «стоял» отец, а кто его отец вы уже знаете, если читаете мою книгу сначала. Затем Слава меня с Ренатом пригласил к себе на работу, но я ему сказал, мне сначала надо к председателю, а затем пойдём к нему на работу.