Лена на лавке начала разворачивать пакет, но я её остановил, и говорю: «Сейчас мы с тобой соорудим стол, а то, что же получается, у нас с тобой семейный ужин и на лавке. Нет, так не годится». При словах семейный ужин, Лена мило заулыбалась, снова села на лавку и стала смотреть, как я сооружаю стол. Я взял один ящик с кинокассетами, поставил у ног Лены, затем на него плашмя положил футляр от киноаппарата, потом к, так называемому, столу, принёс и поставил другую лавку, чтобы мы сидеть напротив друг друга. Получилось так, как будто мы сидим за настоящим столом. Лена, улыбаясь, положила свёрток на наш «стол», развернула его, и я увидел в нем настоящую царскую еду. В свертке, были, два соленых огурчика, два яйца, ломоть хлеба и две большие, с ладонь мясные котлеты. Я от удовольствия увиденного почмокал губами, Лена радовалась произведённому эффекту. Я не привык много есть и поэтому наелся, одной котлетой с огурцом, а Лена села только яйцо и ломтик хлеба. Когда я ел, то наклонялся, чтобы откусить кусочек котлеты, и вот когда я наклонялся, мои волосы падали мне на лицо, они у меня на голове были мягкие, шелковистые и плохо держались в причёске, и поэтому Лена, своими пальцами их зачёсывала. Мне было, очень приятно.
Моё молоко действительно скисло, но у меня была ещё закрытая бутылка воды «Нарзан», так что попить было что. Оставшуюся еду Лена снова завернула и сказала: «Сеня, а это тебе на завтра, только котлету обязательно утром съешь, а то она до обеда может испортиться». Я открыл бутылку с водой, и мы вдвоем пили из неё по очереди. Затем я Лену попросил, что бы она рассказала, как она из заперти убежала. Вот что она рассказала: «Он в эту неделю работал в ночную, а днём был дома, я была у него, а вечером он уехал к табуну и оставил меня одну. Я сижу в этой ненавистной мне комнате, и думаю, как же мне отсюда вырваться, знаю, что ты в соседнем ауле, и если я успею, тебя застать в клубе после сеанса, то могу с тобой встретиться. Хожу по комнате туда-сюда, не знаю, как из неё вырваться, затем подумала, а что это я мучаюсь, сейчас вышибу оконную раму и убегу. Попробовала ногой, но, только пятку отбила, а рама как стояла на месте, так и стоит. Потом вдруг я вспомнила, как в каком-то кино я видела, как ворота выбивают бревном. Но у меня бревна не было, но была лавка, я взяла её, отошла в конец комнаты, подняла на уровень рамы, разогналась и долбанула ею так, что оконная рама полетела во двор, а за ней лавка, а за лавкой и я чуть не вылетела, но вовремя уперлась в оконный проём. Выскочила в окно и побежала домой, к маме. Прибежала, мама ничего не поймёт, почему я так запыхалась, как будто за мной гнались, а я смотрю на маму и говорю ей, мама дай что-нибудь поесть. Мама собралась греть котлеты, а я положила газету на стол и давай туда складывать, что попадалось съедобное, а у самой в голове стучит, только бы успеть, только бы он не ушёл после кино. А когда бежала к тебе, эта мысль, не покидала меня ни на секунду, стучит и стучит в голове, ну, слава Богу, успела». Я смотрю на Лену, а она всё это рассказывает с улыбкой на лице, а лицо у неё такое симпатичное, я бы даже сказал красивое, а улыбка настолько обаятельная, что я не могу от неё, оторвать своего взгляда. Лена это заметила и вдруг прекратила рассказ и спрашивает меня: «Сеня, а я тебе очень нравлюсь?» До этого времени я девушкам ничего такого не говорил, а ей сказал: «Да, очень нравишься, я на тебя насмотреться не могу». Лена соскочила с места, обняла меня за шею и давай целовать, я не вырывался, её поцелуи мне были приятны. Затем мы с ней соорудили постель из подручного материала, разделись, чтобы не помять одежду и в постель. Ночь пролетела так быстро, как птица. Сколько я спал, я не знаю, мне кажется, а может, оно так и было, я только задремал, и меня разбудили петухи, они начали кукарекать один за другим, затем стихли. Я слышал ровное дыхание Лены и понял, что она ещё спит, да и как ей не спать, она столько вчера пешком прошла, а может, пробежала, конечно, сильно устала. Затем петухи затихли, и я снова уснул, разбудили меня, опять петухи, но теперь, как говорят в народе, кукарекали вторые петухи и пора было вставать, Лене надо было пораньше добраться до дома. Лена проснулась вместе со вторыми петухами, и говорит мне: «Сеня давай вставать, мне надо идти». Но сразу мы не встали, решили ещё немного полежать. Только после этого, мы поднялись, оделись, допили воду Нарзан и пошли на выход.