У нас в хуторе были случаи, когда собака самка убегала к волкам, и не появлялась дома в течение двух, а то и трёх недель, а затем у неё были щенята-волчата. Наша борзая, по кличке Стрела, тоже убегала из дома, но не к волкам, а к чабанским женихам, и у неё появились щенки, которые затем выросли в громадных собак, типа чабанских, хотя сама Стрелка была средних размеров. Так что это помесь волка с собакой». Вдруг, Иван заговорил совершено другим голосом, этаким знаете, с укором: «Ну, если ты знал, что это почти собака, то зачем её убил?» Такой поворот событий меня возмутил, и я ему ответил: «Во-первых, то что это собака я тогда не знал, да это вовсе и не собака, я тебе сказал что помесь, и чего в ней больше собаки или волка мы не знаем. Во-вторых, ты сам мне кричал, стреляй в неё она бешенная, или ты от своих слов отказываешься? Что молчишь? Когда твоего брата мог покусать этот зверь, ты испугался и закричал, стреляй в него, а теперь ты осмелел, и начал вести расследование. Я считаю, что это не честный подход к данным событиям, и я от вас ухожу».
Положил ружьё на землю, повернулся и пошёл в сторону посёлка. Иду, размышляю и понять не могу, что это они вдруг так рьяно начали защищать зверя, которого сами же просили убить. А может они этим хотели прикрыть свою трусость, которая десять минут назад их поразила при виде серого хищника. Не знаю, но на это очень похоже. Да шут с ними, думаю, сейчас возьму вещи и уеду домой, надоели они мне, эти умники. Пашешь, на них пашешь, а за что не говорят, какой договор заключили, молчат, сколько я заработаю, тоже молчат. Интересное получается дельце, возмущался я. Дорога была длинная, километров пять, и я свои мысли передумал на несколько раз. Вдруг понял, что сегодня уехать мне не удастся, так как автобус ходит на Дивное только утром, а вечером обратно, и придётся ночевать здесь, а завтра утром уезжать. Я шёл, засунув руки в карманы брюк, и рассуждал: «Нет, — думаю, — торопиться не надо, всё надо взвесить, а потом принимать решение. Ну, уеду я, а куда, ну, допустим, к брату Андрею, надо снова проситься или в кинотеатр, или на железку. Да и у Андрея жить не получится, в те редкие дни, когда я у них ночевал, видел, что я им как бы мешаю, и поэтому там, чувствовал себя неуютно. Так, что придётся другое жильё искать, а на какие деньги, ведь если я завтра уеду, то за ту работу, которую я проделал на школе, денег мне никто не даст, и выходит что жить мне не на что. А о хуторе и думать нечего, туда сейчас я точно не поеду. Так, что выходит я на распутье. Я подходил уже к посёлку и решил закончить размышления, что, да почему, думаю, утро вечера мудрее, так что, подождём до утра. Пришел в наш временный дом, налил в миску ухи, поел и почувствовал, как меня потянуло в сон. Засыпал с мыслями, что завтра всё определится. Сколько я проспал, не знаю, проснулся от того, что меня кто-то толкает в плечо, я открыл глаза, в комнате было темно, слышу голос Ивана: «Сеня, вставай, будем ужинать». Я поднялся, спросил у Ивана, сколько время, и его ответом я был удивлён, оказывается, я проспал больше трёх часов. Я вышел на крыльцо, там горела лампочка и было светло как днём. Михаил на примусе разогревал ужин, увидев меня, он весело спросил: «Ну, что, соня-засоня, выспался? Что ночью будешь делать? Да, у тебя занятие есть, рядом живёт Таня». Главное Михаил говорит так весело, как будто у нас сегодня и не было ссоры. Я не стал зацикливаться на нашей недавней размолвке и так же весело ему ответил: «А что, предложение дельное, надо им воспользоваться». Через некоторое время, я спросил у Михаила: «А что сегодня у нас на ужин?» Михаил ответил: «На первое и второе уха, а на третье арбуз» — «Как арбуз? А что арбузы уже поспели, ведь только начало августа?» — «Мы с братом парочку сорвали на колхозной бахче для пробы». Что есть арбузы это хорошо, я их очень любил, да и сейчас люблю. Поели уху и принялись за арбуз, он был ещё не до конца зрелый, но уже вкусный.