ВРЕДНЫЙ ГУСЬ
Я сидел на нижней ступеньке крылечка и с удовольствием поедал, кусок за куском сочного плода, Иван не успевал мне отрезать куски от целого арбуза. Возле крыльца появилась стая гусей, они поедали корки арбузов, которые мы выбрасывали с крыльца, а я сидел внизу, и один гусь, самый большой, и самый наглый из стаи, прям из моего рта пытался вырвать кусок арбуза. Я его ногой отгоню, а он снова за свое принимается. И так мы с ним воевали весь ужин. Ну до того вредный гусь попался что прямо сил нет с ним бороться. Вдруг я слышу не громкий голос Михаила: «Сеня, а ты его за шею, и брось ко мне в дверь комнаты, а я его здесь подхвачу». Я, недолго думая, хватаю левой рукой гуся за шею, а правой подхватываю снизу его туловища и бросаю в комнату. Как только гусь оказался в комнате, Михаил сразу захлопнул дверь. За дверью послышалась не долгая борьба, и всё затихло. Я заскочил в комнату, гусь тихо лежал на полу, и почему то его голова была повёрнута назад. Михаил мне говорит: «Сеня, принеси с веранды деревянную колоду, а большой нож возьми у Ивана и быстро ко мне». Я выскочил на веранду, Иван мыл посуду как будто ни о чём не знает, так спокойно складывал чистые миски, брал грязные и снова мыл. Я взял нож, колоду и снова в комнату. Надо было всё делать быстро, пока нас по горячему не застукали. Михаил, топором отрубает гусю голову, ноги по колени, крылья наполовину, и всё это мы складываем в мешок, в котором раньше был цемент. Заходит в комнату Иван, увидел, что мы делаем и в гневе говорит: «Дурачьё, что вы делаете, найдут мешок с останками гуся, и сразу поймут, что это мы сожрали его, ведь мешки с цементом в основном только у нас строителей, переложите немедленно». Мы, всё, переложили в какую-то тряпку, внутренности гуся туда же, я завязал всё это узлом, взял лопату и пошёл прятать улики. Решил отойти от поселка подальше. Было темно, только светила луна, весь посёлок спал, а я шёл в степь.
Мне показалось, что я шёл долго, оглянулся посёлка не видно, ничего себе думаю, как я далеко ушёл, как бы мне, в степи не заблудиться. Ладно, думаю, здесь я узелок и закопаю. Захоронение делал на совесть. Сначала снял дёрн, затем начал копать яму, выкопал её с полметра глубиной, затем положил туда узел, засыпал землёй, потоптался на ней, только после этого уложил дёрн на место и на нем, потоптался. Всё сделал основательно, подумал, что эти останки ни одна собака не найдёт, не то что человек, и, довольный проделанной работой, пошёл обратно. Когда я вернулся в комнату, братья гуся разрубали, и мясо сложили в бак для воды, а воду перелили в ведро. Гусь был большой, чистого мяса было килограмм десять, ну, думаю, теперь живём. На следующий день всё шло своим чередом, как будто размолвки между мной и братьями и не было. Утром сварили часть гуся с лапшой, поели вкусно, косточки от крыльев и ног, отдали собаке по кличке Шукай. Он всё время крутился около нас, и мы его время от времени подкармливали. Работа спорилась, надо было торопиться, времени осталось ни так много, а дел ещё много. Обычно, во время работы у нас то и дело слышались шутки, в основном братья посмеивались над моей фигурой. Я, был по тем временам высокий, в крайнем случае, по сравнению с Лёвиными, они оба были невысокие, худые, с крючковатыми носами, ну чистые евреи. А я, наоборот, высокий, худой, с тонкой шеей, у которой торчал кадык. Вот моя шея и кадык были причиной насмешек. Хотя у Ивана и Михаила тоже кадыки торчали но, меньше. Расскажу одну такую насмешку надо мной, которая была раньше в нашей среде в моде. Идем из клуба, ходили смотреть кино, Иван, обращаясь ко мне, говорит: «Сеня, ну у тебя и шея, как паровозная труба». Сказал и замолчал. У меня в мыслях мелькнуло, вот она, какая у меня, толстая и сильная. Подумал, а затем решив уточнить у Ивана, спросил его: «Иван, так у меня шея, такая толстая и сильная как паровозная труба, да?» Иван заулыбался и говорит: «Нет, Сеня, она не толстая, а такая же грязная, как паровозная труба». И они оба закатились от смеха. Честно скажу, слышать такое в свой адрес мне было неприятно. Иван это заметил, приобнял меня за плечи и говорит: «Ладно, Сеня, ты не обижайся, вот такая дурацкая шутка». В этот день мы не шутили, надо было пахать, время поджимало. В обед снова поели лапши с гусем, часик отдохнули и снова за работу. Я принёс очередную порцию раствора Михаилу, и говорю ему: «Слушай Миша, прошло уже четыре дня, а гуся, почему-то никто не ищет, может, хозяева и не знают, что он потерялся, гусей в каждом дворе много, может не заметили?» — «Поживем, увидим, а пока его надо быстрее съедать, чтобы концы в воду». Да, думаю, предложение дельное и очень хорошее. Мясо гуся, мы специально растягивали на дольше, потому что пища, более калорийная, и после еды организм чувствует насыщенность, а потому и работается легче. На следующий день, мы дружненько встали, позавтракали лапшу с мясом гуся и принялись за работу. В этот день мы с Михаилом заделывали дырки под коробом крыши. Поставили леса, Михаил туда забрался, и готовил, себе фронт работ. Я, туда же принёс ему раствор. В этой работе раствора требовалось немного, и у меня было свободное время. Я стою на этой верхотуре и осматриваю местность.