Вижу что Иван, долго молчит, и решил разговор с хозяйкой взять в свои руки. Обращаясь к хозяйке гуся, я сказал: «Послушайте, вот Вы к нам пришли, не назвали своего имени и нас обвиняете в воровстве, а Вы знаете, что Вам за ложные обвинения невинных лиц, суд может дать от двух до трёх лет тюрьмы. А в суде мы докажем что мы Вашего гуся не только не съели, но и не видели. Ведь если разобраться то у вас, нет никаких улик против нас, всё, что Вы утверждаете, это косвенные улики, а конкретных-то нет. Если Вы не торопитесь, то я сейчас дам Вам стул, Вы садитесь, и мы вместе разберёмся». Я говорил и делал так, как делают следователи во время допроса, как бы проявляют благородство к подследственному, а потом добиваются от него, чего хотят. Я беру стул, на котором сидел Михаил, он пересел на ступеньки, ставлю около женщины и говорю: «Садитесь и будем разговаривать, а то как-то неудобно, мы сидим, а Вы стоите».
Женщина села и говорит уже только мне: «Ну, говори, что ты хотел сказать, я посмотрю, как ты оправдаешься». На что я ей ответил: «Вот Вы с самого начала начинаете вести не правильно разговор, ведь всегда оправдываются виновные, а мы себя таковыми не считаем, и Вы пока не доказали, что мы виновные, так что давайте в вашей проблеме будем разбираться на равных. Начнем с того, как Вас зовут (так следователи всегда начинают разговор с подследственными)» — «Ну, Екатерина Николаевна и что из этого» — «А нас зовут так, старший среди нас и по возрасту, и по положению, Иван, его брат, Михаил, и я, их помощник, Семён. Так что знакомство состоялось, теперь давайте разберёмся по существу. Сначала я Вас хочу спросить, какого цвета были перья у вашего гуся?» — «Да серого цвета, какие же ещё, — с возмущением ответила Екатерина Николаевна. «А серых гусей в посёлке много?» — «Да почитай все, — затем с возмущением сказала, — И что это ты меня всё допрашиваешь, как милиционер, я тебе отвечать не обязана». На что я ей спокойно ответил: «Если Вы с нами не хотите разговаривать, то зачем Вы к нам пришли? Если Вы считаете, что мы украли Вашего гуся, то сообщайте в милицию и пусть они разбираются. А мы напишем в милицию встречное заявление, на Вашу клевету на нас и посмотрим, на чьей стороне будет правда, Вы одна, а нас трое, и все трое мы будем говорить одно и тоже, что Вашего гуся в глаза не видели. Ну, так что, будем разговаривать, или Вы нас покидаете?» — «А что разговаривать, все равно разговорами моего гуся, не вернёшь. Раз ты такой умный, то ты мне скажи вот что, куда девался мой гусь, я всё обходила и его найти не смогла» — «Куда девался Ваш гусь? — повторил я её вопрос, — Скажу вам откровенно, вопрос сложный и ответить на него не просто, точно я не знаю, хотя могу предположить, что он может быть где угодно, возможно ушёл далеко в степь и попал в лапы бродячей собаки или лисы, хуже того волка. Возможно, он попал под колёса машины, и сейчас валяется в пыли, на обочине дороги, а возможно с ним произошёл какой-нибудь несчастный случай. Вариантов много и их всех перечислить невозможно. Скажу только Вам одно, мы Вашего гуся не ели. И вообще, что Вы привязались к нам с этим гусем, мы здесь трое, пашем от зари до зари, как проклятые, хотим сделать школу до первого сентября, чтобы Ваши детки учились в светлых классах, а не в деревянном бараке с прогнившими полами. Вот Вы к нам пришли, и нет чтобы нам сказать: спасибо ребята, за ваш труд, спасибо вам за то, что школу нам строите, так нет, Вы нас и обвиняете в пропаже гуся. Совесть надо иметь» — «Ага, — перебила меня тетка, — вы, моего гуся не ели, выходит с моим гусем произошёл несчастный случай и вы съели не моего гуся, а несчастный случай. Так выходит?» — «Да нет, Вы меня не правильно поняли, я хоте…» Но хозяйка пропавшего гуся перебила меня, не дав мне закончить фразу, и сказала: «Да ну тебя, заморочил ты мне голову, молодой, а уж сильно ты умный. Не знаю, что из тебя выйдет, когда ты вырастишь, ты уже сейчас сильно умный не для моей головы, а что дальше из тебя выйдет не известно. А о гусе давайте забудем у меня гусей тридцать голов, так что от пропажи одного гуся, я не обеднею. А за мою совесть ты не беспокойся, она у меня есть, в крайнем случае, чужих гусей не ворую. Вот так». Сказала, поднялась со стула и ушла. Мы решили, что вопрос исчерпан, но нет, по посёлку ещё долго ходила вот такая байка. У Екатерины Николаевны женщины посёлка спрашивают: «Ну что, строители съели твоего гуся?» А она, переиначив мои слова, отвечала так: «Да нет, они говорят, что моего гуся они не ели, а съели несчастный случай» и при этом звонко хохотала, радуясь своей остроте. Кстати, хочу сказать, что моё умение, витиевато говорить и делать это убедительно, не раз, и не два, выручало меня в жизни. Ну ладно, с гусем разобрались, давайте работать дальше.