Этот разговор проходил в классе после занятий, там были, я, Алексей, Бартенев и Володя Баврыленко. Володя был старше меня, ему было двадцать один год, и выглядел он как-то солидно, к нам в школу пришёл позже, где-то в ноябре месяце 1952 года, а этот разговор состоялся в начале марта 1953 года. Алексей с Виктором пошли в кино, а мы с Володей пошли в общежитие. Идём, и Володя мне говорит: «Слушай, Сеня, Близнюк правильно говорит, не лезь ты в это дело, а то они тебя возьмут, как организатора заговора против советской власти, и пришьют тебе статью политического, и загремишь ты на десять лет без права переписки». Володя меня удивил, нет, не напугал, а именно удивил, и я ему в сердцах сказал: «Послушай, Володя, какой заговор, против какой власти, власть, где-то там, в Москве, а мы с тобой здесь в городе Степном, посреди бескрайних степей, ерунда всё это». Володя спокойно меня выслушал, затем так же спокойно сказал: «Ты не кипятись, ты ещё молодой и многого не знаешь, ты ведь и уголовный кодекс не знаешь. Мой тебе совет, Сеня, пока ты советских законов не знаешь, то слушай старших товарищей, в данном случае меня. Я тебя, плохому делу не научу. А те, кто тебя подбивает к беспорядкам, пусть сами идут и добиваются справедливости, а тебя это не касается». После нашего разговора я долго над ним думал, и пришёл к выводу, что Володя прав. Наглядный пример был в селе Ипатово, когда из нашей школы забрали ребят за то, что они читали стихи Есенина, и где теперь эти ребята, я лично не знаю, но знаю точно, что в школу они больше не вернулись. Я об этом писал раньше.
ТИХИЙ ХОД ЖИЗНИ В НАШЕЙ ШКОЛЕ
После этого разговора «Буря в стакане воды» улеглась, я никуда не пошёл, а те, кто меня на это подбивал, тоже никуда не пошли и всё затихло. Мы продолжали хорошо учиться, и нас продолжали плохо кормить, но мы были живы и даже двигались. У нас были не только грустные дни, но и праздники, они случались, когда мы получали стипендию. Тогда мы после занятий собирались толпой человек десять и заваливались в городскую столовую. Сдвигали два стола, ставили стулья, садились, затем подзывали официантку, делали «шикарный» заказ и гуляли.
Заказ делался так, кто-нибудь из нашей компании, обычно это был белобрысый долговязый Толик, он повелительным тоном велел официантке подать булку хлеба и двадцать стаканов чая. Официантка уходила выполнять заказ, а мы сидели за столом и радовались тому что, наконец-то пошикуем. После того как всё было выпито и съедено, тот же Толик властным голосом подзывал официантку и повелительно ей говорил: «Мадам, уберите порожняк». Это нам казалось так круто, что дальше просто некуда, мы смеялись над своими остротами, а официантка, женщина лет сорока, на нас смотрела и снисходительно улыбалась. Вот так мы и жили: и с грустью, и с радостью.
Я И МАРГАРИН
Расскажу ещё случай, который относится к питанию. Мы с Володей Баврыленко решили сходить в магазин и купить хлеба, чтобы немного поесть перед сном, а то после такого ужина, как в нашей столовой, кушать постоянно хочется. Зашли в магазин, купили хлеба, стоим в нерешительности и думаем, наверное, об одном и том же. А именно, чем бы намазать хлеб, чтобы он, не был таким сухим, я посмотрел пачку масла за 12 рублей, но для нас, это было дорого, затем смотрю, а рядом лежит, на мой взгляд, тоже масло, и пачка больше и стоит всего шесть рублей. Я говорю Володе: «Давай возьмём это масло, смотри, и пачка больше и стоит дешевле в два раза, чем то масло». Володя наклонился над прилавком и говорит: «Сеня, да это не масло, а маргарин». Слово «МАРГАРИН» я слышал впервые, и мой мозг его не хотел принимать, что значит маргарин, есть масло постное, то есть растительное и коровье и никаких маргаринов не должно быть. Я настолько в этом был уверен, что начал убеждать Володю купить это масло, говорю ему: «Володя, да это точно масло, ты посмотри, оно желтоватого цвета, ну точно, такое, как Дуся в Ипатово в магазине покупала. Володя смотрит на меня и говорит: «Сеня, это никакое не масло, это маргарин, видишь на нём написано «МАРГАРИН». Но мне очень хотелось поесть хлеба с маслом, и я был уверен, что в той пачке под названием МАРГАРИН и есть масло, и я продолжал Володю уговаривать, говорю ему: «Володя, да это масло, но его, почему-то назвали маргарином, может слово масло надоело им писать и они это масло назвали маргарином». Ну не хотела моя голова воспринимать такой продукт, как маргарин. Володя посмотрел на меня внимательно и, наверное, в моём лице увидел решительность, затем говорит: «Ну, хорошо, давай купим, только есть его будешь ты, я такое масло кушать не хочу».