А так мы с ним довольно часто общались, иногда ходили в булочную вместе, иногда в кино, да и на занятия ходили вместе. Позже, Алексей мне по секрету сказал, что у него следователь спрашивал, с кем дружил Баврыленко, но он следователю не сказал, что у нас с Володей были приятельские отношения. Сказал просто, что отношения у Баврыленко со всеми курсантами были ровные, а чтобы с кем-то особенно он дружил, такого Алексей не замечал. Здесь же, в городе Степном, Володю судили, дали ему четыре года и из зала суда его увели, больше я его не видел.
НОВОЕ ОБЩЕЖИТИЕ
Не успели забыться старые события, как появилось новое. Нам сказали, что мы переезжаем в новое общежитие, которое находится недалеко от старого общежития. Здание, в которое мы заселились, было кирпичное трёхэтажное, похоже, что там раньше был какой-то институт, и в нём по-видимому работали калмыки, но в 1942 году их куда-то выслали, и оно сейчас пустовало, пока мы его не заняли. Нас, почему-то расселили в спортивном зале, из восьми человек, которые были в той квартире, нас осталось шесть человек. Близнюка и Петровича, поселили, куда-то в другое место. В новом нашем жилище места было много, и мы поставили свои пять коек посредине зала, а койка Олега стояла у стенки в углу помещения. Мало-помалу постепенно обжились и жили потихоньку.
Утром все шли на занятия, а вечером или в кино, если деньги были, или шли домой, а там занимались каждый своим делом, иногда играли в домино. Как-то вечером, уже перед сном сидим за столом и играем в домино, вдруг открывается дверь и в неё входит мужчина высокого роста в кожаном пальто с поклажей в руках. Зашёл и спросил: «Здесь живет Сеня Чухлеб?» Я узнал голос брата и сразу бросился к нему. Мы обнялись, прошли на мою койку, Андрей поставил ношу на мою койку и сам на неё сел, а я сел на койку Толика, напротив брата и начались расспросы. Я расспрашивал у него, как там он живёт и работает, как его жена Дуся, был ли в хуторе, и как там у них дела, как родители, здоровы ли. И многое другое, он спрашивал у меня, как я живу, и как учусь? Я ему рассказал всё что надо было рассказать в подробности не вдавался. Проговорили мы с ним минут двадцать, затем брат встал, а и сказал: «Ну, братка, мне пора, меня машина ждёт во дворе». На прощанье мы с ним, по-мужски, обнялись, и он пошёл на выход, а я его проводил до двери квартиры. Затем я вернулся снова сел на кровать, положил голову на ладони своих рук и надолго задумался. Мне было очень грустно, Андрей разбередил душу рассказом о братьях и сестрах и особенно о тато и маме. Сколько я так сидел, не знаю, когда я поднял голову и посмотрел в сторону стола, то увидел, что на меня смотрит пять пар глаз и чего-то от меня ждёт. Олег увидел моё состояние и спросил: «Что из дома плохие вести?» «Да нет дома всё нормально, просто я очень давно не был дома и соскучился по отцу и матери». «Ничего Сеня, ещё немного и закончится наша учёба, и тогда мы разлетимся в разные стороны, кто к своим родным, а кто в другую сторону, а пока надо терпеть и учиться». Я после его слов как-то повеселел, вспомнил о гостинце, который привёз брат, взял его с койки и пошёл к столу. Вытряхнул из сетки на стол огромный свёрток, замотанный в какую-то белую тряпку, я разворачиваю тряпку и вижу гору жареного мяса. В тряпке оказался индюк, зажаренный целиком.
Такого подарка я от брата не ожидал, он сказал, что привёз мне гостинчик, но что именно не сказал. Когда я развернул свёрток, и жильцы нашей комнаты увидели, что в свёртке, то все ахнули, а кто-то воскликнул: «Ну, этого индюка хватит на всех». Да думаю, эти голодные рты всё сожрут, мне хотя бы одна ножка досталась. Стою возле индюка в раздумье, не знаю, как поступить, то ли оторвать от туши одну ногу, а остальное отдать им на съедение, то ли как? Раздумье моё затянулось и руки некоторых личностей потянулись к моему гостинцу, но ещё не рвали куски мяса, а только примеривались. Олег, увидел моё затруднение и говорит: «Стоп, парни, уберите свои клешни, а ты Сеня садись рядом со мной». Он вытащил из кармана свой знаменитый нож, разрезал индюка вдоль туловища, одну часть, порезал на несколько кусков и положил в эту же тряпку, завернул, положил в авоську, отдаёт мне и говорит: «Возьми, Сеня, и положи в свою тумбочку, это твоё, — посмотрел на остальных членов пиршества и добавил, — Если хоть кто… Но ребята не дали ему договорить в один голос закричали: «Нет, нет, никто не тронет». Далее он сказал: «Сеня, нас угостил и хорошо».