в смысле мышления была самая простая, правда очень трудоёмкая. Там всё делается так, приходишь на объект, мастер даёт задание, объясняет ширину и глубину траншеи, и цену за погонный метр и вперёд, хоть до телефонной станции, а до неё метров 500. Вечером мастер приходит и принимает работу, сколько метров выкопал, перемножил на цену одного метра вот твой заработок. Но повторяюсь, работа очень тяжёлая, не смотря на мою прошлую физическую закалку, я первое время за смену делал три метра, потом втянулся и свободно делал четыре метра. Вот ты, Ира, говоришь, что его в кабинетах не понимают, а зачем он туда ходил, лично я не знаю где они и находятся, мастер нам давал задание он с нами и рассчитывался, вот и всё. Так что сложностей там никаких нет». Как только я закончил говорить, снова заговорил Виктор: «Послушай, сестрёнка, для меня твоя судьба небезразлична, поэтому я прошу тебя, одумайся, найди себе такого парня, чтобы он имел профессию, неважно какую, но чтобы он в будущем сумел обеспечить вашу семью, а иначе, сама понимаешь, у вас ничего не выйдет. Ведь в городе есть же такие парни. Ты вот посмотри на Сеню, ему только восемнадцать лет, а он уже имеет три профессии, понимаешь три, вот такой человек как он нигде не пропадёт и свою семью всегда обеспечит. Так что думай». Я не знаю, что имел виду Виктор, но Ира, это поняла по-своему. После длинного монолога Виктора, наступила тишина, Виктор молчал, я тем более, Нина Степановна только вздыхала, а Ира встала и ушла, как я понял, в свою комнату. Виктор не стал её останавливать, а мне говорит: «Пойдём Сеня, будем определяться на ночлег. Выбирай, где будешь спать или со мной в комнате или на веранде. Там стоит кровать и есть постель, так что слово за тобой». Я выбрал веранду, здесь мне будет удобней, да и не буду толкаться среди них в комнате. А что, ночи уже тёплые, да и одеяло есть, так что пусть будет веранда. На этом мы с Виктором расстались до утра. Кровать на веранде оказалась довольно широкой, я попробовал матрас на упругость он оказался жёсткий, значит, внизу на кровати лежат доски, а на них матрас. Это даже хорошо, что постель жёсткая я с детства привык спать на жёсткой постели. Разделся и лёг в кровать, после напряжённого дня приятно растянуться на постели. Лежу, думаю, а что, на новом месте меня приняли хорошо, накормили, напоили, теперь только знай, работай. Вот с такими мыслями я не заметно уснул. Проснулся я, от какого-то непонятного звука, лежу не шевелюсь, думаю, что за звуки в их доме. Прислушался, вроде как всхлипывание, я приподнялся и в свете луны увидел Иру, которая сидела на ступеньке веранды и негромко плакала. Я точную причину её плача, не знал но, думаю, что она обиделась на Виктора, затем я подумал, а может у неё другая мысль, и она её выражает плачем. Но для себя решил, что вмешиваться я в их дела не буду, пусть они сами разбираются, лежу, тихо не шевелясь, чтобы Ира подумала, что я сплю. Лежу, жду, когда Ира перестанет хныкать и пойдёт в дом спать. Но у Иры на уме видать было другое, она перестала хныкать, поднялась со ступеньки и идёт к моей кровати. Я её прекрасно вижу, так как она на свету, а она меня не видит, так как я лежу в тени от лунного света. Думаю, интересное дело, что же Ира от меня хочет. А Ира, подошла ко мне и тихонько спрашивает меня: «Сеня, ты спишь?» Я решил, что хватит играть в шпиона, и Ире отвечаю: «Не сплю, Ира, а что случилось, почему ты плачешь?» Ира ещё сильней захныкала села ко мне на кровать, и говорит мне: «Сеня, меня в семье никто не понимает, только кричат на меня, а я хочу, чтобы меня пожалели, Сеня, хоть ты меня пожалей, а то я ни от мамы, ни от брата жалости не дождусь». Я думаю, ну а почему девушку не пожалеть, что от меня за это убудет, конечно не убудет а ей будет приятно. И я начал её жалеть. Сначала я гладил её по руке и говорил ей ласковые слова, затем потянулся рукой к голове, глажу и говорю: «Какая ты хорошая, я, сколько живу в городе Степном, такой красивой девушки, как ты, Ира, не видел». Тут она перестала хныкать и деловым тоном говорит мне: «Сеня, давай я лягу к тебе в постель, чтобы тебе было удобней меня жалеть». И не дожидаясь моего согласия, сняла платье, повесила его на спинку стула и прямо нырнула, ко мне под одеяло. А что, думаю, и правильно, она сделала, что легла ко мне в постель, почему она должна у меня спрашивать согласия, кровать-то их. Ира была права, как только она легла в постель, прижалась ко мне, и мне стало удобнее её жалеть. Она уткнулась своим лицом мне в шею и что-то там шептала, а я её жалел и жалел. Сколько это продолжалось, я точно не знаю, зато знали петухи и они прокукарекали, как бы говоря нам, что вам, голубки, пора расставаться. Я говорю Ире: «Ира, уже запели первые петухи, иди к себе в комнату, а то неудобно будет, если нас застанут вместе». Ира согласилась, только попросила меня пожалеть её ещё разочек. Я не стал её заставлять меня просить дважды, а что думаю, от меня же не убудет, если я выполню её просьбу. После этого Ира встала, взяла своё платье, которое висело на спинке стула, и ушла в дом. После первых петухов я успел поспать до вторых, они пропели в районе семи часов утра, и я решил вставать. Встал, оделся в комбинезон, в тот, что носил в школе механизации, те же ботинки, а на голову надел свою коричневую кепку, она у меня уже старая и немного износилась, вот я её и решил носить на работе. Пошёл к кадушке с водой и помыл лицо из неё. Условия, конечно, спартанские, но я к таким условиям привык. Затем пошёл на свой теперь рабочий объект и начал готовить фронт работ, затаскивать в строительный дом, доски и подставки что бы настелить помост. Через некоторое время приходит Ира и зовёт меня на завтрак. Она идёт со мной, взяла меня под ручку как своего милого человека. Шла рядом со мной и, не переставая говорила о том что, как хорошо, что я у них буду жить. А ещё она строила планы на сегодняшний вечер и ночь. Мне, конечно, было приятно, что такая симпатичная девушка уделяет мне внимание, но чем всё это кончится, я пока не знаю. За столом Ира была полная противоположность вчерашней. Вчера она сидела бука-букой, а сегодня смеялась, шутила и во всём помогала маме. Сначала этой перемены как будто бы не замечали, собравшиеся за столом молча ели, только Ира что-нибудь, да говорила. Когда закончили завтракать, Виктор говорит Ире: «Ира, что-то я тебя сегодня не узнаю, вчера ты была совсем другая, сидела за столом надутая и ни с кем не разговаривала, а сегодня ты весёлая и счастливая. Что с тобой случилось?» На что Ира ему сказала: «Витя, тебе не угодишь, то тебе не нравится, что я грустная, а теперь тебе не нравится, что я весёлая, так какой мне быть, чтобы тебе нравиться?» — «Да нет, наоборот, ты мне сегодня нравишься, я хотел бы, чтобы ты такой весёлой и счастливой была всегда. Но насколько твоего веселья хватит, я не знаю». Они между собой разговаривают, а я думаю, ну всё сейчас до меня доберутся. Думаю, что Ира может такое ляпнуть, что у меня уши в трубочку свернуться. Естественно, у меня по этому поводу началось волнение, я просто не знал, как себя в данном случае вести. Но Ира хоть и намекнула на наши отношения, но в подробности не вдавалась. Ну, слава Богу, думаю, пронесло. После завтрака все пошли на работы, Нина Степановна в больницу, там она работала медсестрой, Ира в магазин, где она работала продавцом, а мы с Виктором на свой фронт работы. Практически полдня ушло на подготовку к работе, готовили настил, притащили корыто ближе к куче песка ну и так далее. Затем я начал учить Виктора как замешивать раствор, наука эта несложная и он к концу дня уже сам делал раствор. Дом я штукатурить начал изнутри, сначала решил вспомнить навыки работы по штукатурке и поэтому начал отделывать стену. Первое время получалось плохо, за восемь месяцев руки отвыкли, и требовалось время, пока они снова освоят это мастерство. К концу дня всё стало входить в норму, мои руки вспомнили технику наброски раствора на стену, а уже в самом конце смены я попробовал набивать алебастром потолок. С потолком пока были сложности, но я думаю, со временем и это освою. Первую неделю работалось тяжело, тело моё отвыкло от больших нагрузок, и поэтому всё болело. У Виктора было тоже самое, хотя мы в обед и отдыхали по часу, но всё ровно было нелегко. Но со временем организм привык к таким нагрузкам и всё пошло нормально. Работаю я уже больше двух недель, всё идёт нормально, в работу я втянулся, теперь мы с Виктором работаем не по восемь часов, а по девять, а иногда и одиннадцать, в зависимости от состояния организма. Вот и сегодня я работаю, а сам думаю об Олеге, обещал заглянуть через недельку, а прошло уже две недели, а он так и не показался. Может, что случилось, он собирался поехать к матери в Саратовскую область, может у неё задержался. Если честно, то я к нему как-то привязался, здесь в Степном мне не хватало такого человека: умного, смелого, благородного. Да что я, мы всей комнатой к нему привязались, но куда он теперь девался, прямо не знаю. 17 мая я закончил внутреннюю отделку дома, позвал Виктора и говорю ему: «Виктор, принимай работу, если всё, так как надо, то, согласно нашего договора, ты мне должен выплатить половину стоимости дома, то есть 400 рублей». Виктор не стал ничего смотреть, а что ему смотреть он и так каждый день видит, что и как, и поэтому позвал меня с собой в дом. Получив деньги, думаю, завтра схожу на базар и куплю себе кепку, а то Ира приглашает меня пойти в кино, а у меня нет кепки, а без кепк