КОНЕЦ ГЕГЕМОНИИ КОРНОУХОГО ЛИСА
Как-то в один из дней, я отогнал табун на выпас, вернулся на базу, сдал смену Алексею, и поехал верхом на Гнедом домой покушать. За столом отец говорит мне: «Сеня, если ты не сильно устал, то может, поедешь на скотомогильник и посмотришь, ходят ли туда лисы за мясом». Я об этом тоже слышал от чабанов у кошары, у которой находятся скотомогильник. Недолго думая, я шапку на голову, ружьё в руки, кликнул собак, на гнедого и поскакал. Как только я выскочил за хутор, подул западный ветер и пошёл снег. По мере отдаления меня от хутора снег летел всё сильнее и сильнее.
До кошары было километров четыре или пять. Крупной рысью, я быстро доскакал до кошары, привязал Гнедого к воротам, сам с собаками по соломенной стене база, пригнувшись быстрым шагом, пошёл к торцевой стенке, откуда было видно яму скотомогильника. Устроившись на стене я начал наблюдать за ямой, есть ли там лисы или лиса в настоящий момент. Но увидеть, что там есть, было трудно, так как снег залеплял мне глаза, да и вообще ямы было не видно, снег от неба до земли стоял стеной. Я практически нечего не вижу, белая пелена стоит перед глазами. Рядом со мной лежат на брюхе собаки, и по их поведению я вижу, что в яме, есть какой-то зверь, и кроме как лисе там больше быть некому. Собаки от напряжения дрожат всем телом, готовы в любой момент сорваться и нестись, сметая всё на своём пути, только дай им команду. Но я команду не даю, так как знаю, что преодолев такое расстояние по глубокому снегу, а до ямы примерно метров сто, собаки выдохнутся, а лиса со свежими силами легко от них уйдёт. Я знал, что яма находится рядом с дорогой, по которой чабаны возят туда погибший скот, хоть дорога сейчас частично занесена снегом, но по ней собакам будет бежать всё же легче чем по бездорожью. Я решил на лошади объехать кошару справа, выехать на дорогу и затем пустить собак. Я спускаюсь со стены, зову за собой собак, но они идти не хотят, повизгивают, вертятся на месте, на меня смотрят с упрёком, как бы говоря: «Куда ты пошёл, садовая твоя голова, там же лиса, мы же знаем. Мы же, собаки, лучше вас, людей, видим и слышим. Вы, люди, по сравнению с нами собаками, глухие и слепые». Тут они правы, я их упрёк понял, но не принял, и они хоть и нехотя, но всё же пошли за мной. А как же, обученные. Я сел на лошадь, объехал кошару, выехал наподобие дороги, ветер начал нам дуть сбоку, я подумал, это хорошо если в яме есть лиса, то она нас не учует. Поехали дальше, когда, по моему мнению, до ямы оставалось метров семьдесят, я отпустил собак, они со скоростью молнии рванулись вперёд. Уже через секунду я их не видел. Снег, не переставая продолжал идти, и видимость была плохая. На лошади я поскакал вслед за собаками, и тут снег неожиданно перестал сыпаться с неба, и сразу стало светло.
Подскакав к яме, я увидел только чёрную дыру в снегу, ни моих собак, ни лисы там не было. Я уже успел расстроиться, как вдруг услышал лай, а затем и заметил своих собачек дальше по дороге и не одних. Когда я подъехал ближе, то увидел такую картину, прямо посреди дороги стоит ярко рыжая лиса, а по бокам от неё, стояли мои собаки и лаяли, но лису не брали. У меня ещё мелькнула мысль, почему они её до сих пор не задушили, но когда присмотрелся, то понял почему. Передо мной во всей красе стоял лис «Корноухий» своей собственной персоной.
У меня в груди радостно и между тем тревожно заколотилось сердце. Как же, вот он рядом, но его надо ещё взять, а это, как известно, не просто, если собаки его боятся. Но радость всё же переполняла моё сердце, как же, вот он корноухий, и я его возьму и весь «куриный» люд нашего хутора будет мне благодарен, да и не только нашего хутора, а, почитай, всей округи. Я уже мысленно видел себя героем, вживую ощущал, как меня благодарят люди, и вдруг всё моё радостное состояние испортил этот корноухий лис, он взял и побежал по дороге, да так быстро, что собакам пришлось прилагать максимум усилий, чтобы от него не отстать. Я подумал, что он может уйти, ведь собаки держали, ждали меня, охотника, что приеду и сразу решу этот неразрешимый вопрос. А я, ничего не предпринимал, только стоял и тешил себя иллюзиями. Ведь собакам, моя тягомотина может надоесть, они от этого устанут и могут убежать домой, такое в моей охотничьей практике уже было.