Что значит отцовское «напилим» я не знал и в подробности не вдавался. Я думал, что это также, как у нас в Сибири, тайга, а в ней полно всяких сухих деревьев. Когда мы упряжке подъехали к дубкам, то я их не узнал. В ряд стояли деревья высотой три-четыре метра и все сухие, а в междурядье рос высокий бурьян. На меня такая картина подействовала удручающе. Я чтобы узнать, что к чему спросил у отца: «Тато, а что случилось с дубками, ведь они уже большие, а учёные говорили, что если посадки 2–3 года выдержат, то тогда для них никакой мороз не страшен». Отец посмотрел на меня и говорит: «Ну что эти учёные понимают, им местные жители говорили, что надо сажать акацию, так нет, они всё делали по науке, вот и получили результат».
Вот такая грустная история о «дубках». В заключение о том, как учёные ориентировались на среднегодовую температуру. Получилось точно так, как по анекдоту. В больницу заходит высокое начальство и спрашивает у медицинского персонала, как дела в больнице? Те дружно отвечают, что нормально, средняя температура больных в больнице 36,6 градусов. Высокое начальство, довольное ответом, удалилось. А то, что в это время один больной корчился от пониженной температуры тела, а другой, наоборот, от слишком высокой температуры, это в счёт не бралось, это, как говорится, частности. Вот так вышло и с нашими дубками.
ПРИЗЫВНИКИ
В марте месяце было ещё одно очень важное событие для хутора. Из Ипатовского военкомата пришла повестка сразу на восемь призывников, в которой было указаны фамилии, кому надо было явиться в военкомат. Эта же повестка обязывала местное руководство доставить призывников к девяти часам такого то дня. Такой-то день наступает послезавтра, значит, нам надо выехать завтра и пораньше, чтобы успеть, ведь до села Ипатово не близкий путь. Вот наш бригадир и забегал по хутору, собирал призывников, рассказывал, когда ехать и на чём. Собрались ехать завтра с утра, но на чём ехать, на бричке, так вроде ещё снег лежит, правда он такой мокрый, что вот-вот растает. Пока судили, рядили, пошёл снег, и теперь на чём ехать сомнения отпали. Бригадир дал нам пару коней таких крепких здоровых, а один из них очень норовистый, в хуторе говорили, что они германской породы, так вот этого норовистого коня, звали «Немцем». Ну, раз германской то, что с них возьмёшь, германцы они и есть германцы, а Немец тем более, лишь бы нас отвезли в Ипатово. Сначала уселись все в санки и поехали, но не доехали до села Бурукшун, наши лошади выдохлись, тогда мы все пошли пешком за санями, а погонщиком остался только Николай Звада, по кличке «Чудак». Он был невысокого роста и щуплый, так что весил немного и пусть он погоняет. К ночи мы добрались до постоялого двора, что рядом с селом Кивсала. Там мы остановились отдохнуть, вся братва сразу пошла в хату, а я и Николай Звада остались около лошадей. Мы выпрягли лошадей, поставили под навес, дали им сено, а затем пошли в хату. В ней на полу вповалку лежали наши коллеги по несчастью, мы с Николаем тоже легли, думаю, отдохнём немного и дальше поедем. Как-то так получилось, что я ни с того, ни сего стал в нашей группе старшим. И все это признали, хотя в ней были, и наш хуторской комсомольский вожак Николай Сало, и Григорий Мирошниченко, наш главный рассказчик на саманных посиделках, но именно я стал руководить всем. Байки Гриша Мирошниченко рассказывал страшные, и при том, что одна байка была страшнее другой. А здесь в хате на стане, мы с Николаем тоже пристроились в углу на соломе, и пока я отдыхаю, и делать мне как бы нечего, то я воспользуюсь этим временем и расскажу вам о наших байках и о действиях зловредных сил.