Пришла Нюра, принесла деньги, которые лежали в холщёвом мешочке, отдала Михайлу, тот отсчитал 150 рублей и подаёт мне. Я взял деньги и передал Николаю, а сам думаю, вот это день, мне перепадёт 50 рублей, от таких мыслей у меня радостно забилось в груди сердце. Ну вроде и всё сделано, пора ехать мыться и ужинать, но Михайло завёл снова разговор насчёт того, чтобы мы привезли ему солому с колхозного поля. Он обращался к Николаю и поэтому я молчал. Николай выслушал просьбу хозяина и говорит: «Договорными вопросами занимается мой помощник Семён, вот с ним и говори, как договоритесь, так и будет». У меня сразу в голове забегали шарики, да ролики, как сделать так, чтобы с этого куркуля взять больше денег. Раз Николай направил хозяина ко мне, то он со мной стал договариваться.
Я у него сразу спросил: «Чья солома, которую мы будем возить, кто будет её грузить, увязывать, а затем разгружать?» Хозяин двора засмеялся и говорит: «Солома? Та ничья она, стоит в поле скирд, прошлогодней соломы никому не нужен, берут все, кто хочет, вот и мы с этого скирда возьмём. Так что тут беспокойства никакого не будет. А грузить и выгружать солому будете вы, мыни ця работа тэпэр ны под силу, а Нюрка, шо с бабы возьмёшь, баба она и есть баба, так шо, хлопцы, надежда только на вас». Затем он помолчал немного, видать прикидывал, сколько нам заплатить за работу, прикинул и говорит: «Я думаю, за цю работу 60 рубчиков хватэ». Сказал, смотрит на меня, и ждёт ответа, но я с ответом тяну, думаю, про ту солому, которая стоит в поле в скирду. То, что куркуль сказал, что солома ничья, то это он так думает, а солома ведь колхозная и если мы будем её грузить, то значит, мы её будем воровать у колхоза, вот на этом надо и сыграть в цене. А хозяин двора меня торопит: «Ну, шо мовчишь, так хватэ 60 рублей чи ни» — «Нет, не хватит, за всю работу надо 200 рублей, и я объясню почему. 100 рублей за погрузку соломы, её доставку в ваш двор а затем её разгрузку» — «Ну, — не выдержал хозяин, — а 100 рубчиков ещё за что?» — «А ещё сто рублей за страх!» — спокойно сказал я. Хозяин от неожиданности аж подскочил и завопил: «Мыкола, подывысь на своего помощника он с меня гроши требует за страх, якый страх, кого у нас тут бояться, тут же село, вси друг друга знают, Мыкола, скажи ему. Но я движением руки остановил хозяина и сказал ему» — «Не надо мне ничего говорить, раз я сказал, значит, так оно и есть. Солома — это колхозное добро, а Вы нас заставляете это добро воровать, Вы забыли, сколько людей пересажали за горсть зерна, которое находили в кармане колхозника. Некоторые люди сидят до сих пор, так Вы что хотите, чтобы и меня с Николаем посадили? Лично меня такая перспектива не прельщает, да и Николая тоже. У него семья, кто тогда будет кормить её? Одним словом, если Вы с моим вариантом стоимости доставки груза не согласны, то мы Вас покидаем. Сказал и пошёл к машине, Николай пошёл вслед за мной. Хозяину такой поворот в делах не нужен, он идёт вслед за нами размахивает руками и говорит: «Ну, хлопцы, ну подождите, я уже и вилы бросил в кузов машины, давайте договоримся, тильки сбавьте трошки цену, мне солома нужна позарез на подстилку овцам, если не будет подстилки, то шерсть у них будет грязная, и она теряет в цене, так что без соломы ну никак».