Но это не важно, директор сам подправил текст нашей пьесы, и она стал мало походить на предыдущий текст, вот по нему и по замечаниям директора мы и начали работать. Была ранняя весна, я уже с табуном не работал, был свободен и поэтому репетиции шли каждый день. И вот наступил день, когда мы почувствовали, что можем показать зрителям то, чему мы так долго учились.
Показывать мы своё искусство решили в воскресный день. Время было самое подходящее, ранняя весна полевых работ мало и выходной день, когда все хуторяне отдыхают. Мы, артисты, пришли примерно за час до начала показа. Разобрались что к чему, ещё раз прорепетировали, затем я Галю предупредил, чтобы она со скамейки, ни в коем случае не вставала, а то я в момент толчка могу свалиться вместе со скамейкой. Всё обговорили, всё решили, а волнение есть, особенно у Гали. А как же вы хотели, это же наш дебют. Нас за кулисами было человек восемь и все девчонки, и учительница, один я, особь мужского пола. Девчонки то и дело высовывали головы из-за кулисы и смотрели в зал, сколько уже пришло народу. Как бы уже перед самым началом Галя тоже посмотрела в зал, подошла ко мне и говорит: «Сеня, народа полный зал, и твои родители сидят на скамейке. Сеня, я так волнуюсь, что просто ужас» — «Да ладно, Галя, не волнуйся, всё будет хорошо, мы же с тобой выучили, что надо делать на сцене в момент показа пьесы. Вот и всё, значит, будет всё нормально». Этими словами я как-то поддержал свою девушку. И вот началось, представление, сначала пели и танцевали девушки, я тоже с ними потанцевал, затем девчонки рассказывали стихи, и ещё что-то было. А последним номером была постановка с участием меня и Гали. И вот наш выход. Кулиса была ещё закрыта, а Галя уже сидела на сцене, на скамейке со спинкой, затем кулиса открылась, и я иду к ней не уверенной походкой. Костюмов, у нас ни каких не было, в чём ходили в том и выступали. Единственное что я сделал, так это зачесал волосы на глаза и свою кепку надел козырьком на правое ухо. Это как бы должно было говорить, о том, что я не в трезвом состоянии.
Дальше я описывать наш диалог не буду, скажу только то, что в конце пьесы моя девушка своими упрёками меня обидела, и я хотел толкнуть её в плечо, но по плечу я не попал, и рука моя до плеча, улетала за спинку скамейки. Это так по тексту. Но я в момент демонстрации этого действия интуитивно решил усложнить свою задачу, и вместо руки я весь по пояс улетел за спинку скамейки. Мои же ноги по пояс были на спинке скамейки, я ими время от времени дрыгал, чем вызывал невероятный восторг зрителей. В это время моя голова была с обратной стороны от зрителей под скамейкой. И вот от туда я у кого-то спрашиваю, при этом стараюсь, говорить на хохлацком языке. Спрашиваю: «А дэ цэ я е?» В зале стоит ужасный хохот и мне зрители подсказывают: «Да ты под скамейкой». А я вишу в таком положении и снова спрашиваю: «А чо это я там оказався?» Снова хохот, и тут я слышу голос моей старшей сестры Наташи, как она из зала кричит: «Сеня, ну дэ ты так нажрався». Вы понимаете, она, в самом деле, подумала, что я пьяный. Да и не только она, многие хуторяне так подумали, вот такая хуторская наивность. Но на этом моё представление не окончилось, я висел, висел в таком раковом положении, затем, как двигаются раки, а как они двигаются, вы знаете, я решил вернуться в исходное положение. На своей стороне скамейки, я поднялся на руки, и стал по спинке скамейки двигаться в сторону зала, вперёд своим мягким местом, при этом помогал себе своими ногами то и дело ими дрыгал. Но у меня ничего не получалось. В зале сначала хохотали, а затем стали мне подсказывать, как выйти из данного положения. Наконец зрители решили Галю призвать на помощь и кричат ей: «Галя, ну помоги ты Сене подняться, а то же он пьяный и сам не встанет». Но Галя мною предупреждена, чтобы в мои действия она не вмешивалась и она сидела, смотрела в зал и мило улыбалась. Я подождал пока зал утихнет, и снова из под скамейки подаю голос: «Шо то у мэнэ ны чёго ны получается». В зале опять ха, ха, ха, а затем и кто-то из зала кричит мне: «Сеня та ты же пьяный, а у пьяных, всегда ны чего ны получается». В общем, моё выступление закончилось тем, что я вместе с ногами грохнулся за скамейку. Затем из-за спинки скамейки высунул голову и спрашиваю у зрителей: «А куды я упал?» Снова хохот и на этом занавес закрывается. После этого я привёл себя в порядок, причесался, правильно надел свою кепку, и, держась за руки, мы с Галей вышли к зрителям и им поклонились. Хуторяне снова удивились моему быстрому превращению из пьяного в трезвого человека. На этом наше преставление закончилось.