Так вот, идёт гражданская война, с австрийского плена возвращаются пленные, подходят к русским позициям, где стоит часовой. Часовой увидел их и кричит: «Стой! Кто идёт?» Бывшие пленные отвечают: «Свои». Часовой у них спрашивает пароль, но они пароля не знают, поэтому остановились и стоят, а часовой настойчиво спрашивает «ПАРОЛЬ», а пленные не знают, какой пароль, поэтому стоят и молчат. И тут один из них, самый смелый наугад кричит: «Штык!» Часовой усмехнулся в необразованности пришельцев, и говорит: «Дуралей, ты дуралей, какой штык? Штык вчера был, а сегодня пароль «ШИНЕЛЬ», понял? Ну, так какой сегодня пароль?» — снова спрашивает часовой. «Шинель», — отвечают пришельцы. «Ну, вот, теперь правильно, значит проходите».
Вот так, как тот часовой, я делать не буду, мне отвечай строго мой пароль, иначе возьму на мушку. У поста, рядом с забором стояли две большие сосны и столб, на котором ярко горел фонарь, а от них к воротам была натоптана тропинка, вот по этой тропинке я и ходил туда-сюда, туда-сюда, и так намерился ходить, пока не сменят. Сначала всё шло нормально, объект освещён хорошо, внутри двора стоял ещё один столб, а на нём был светильник, и у ворот тоже столб со светильником, так что света хватало. Сначала я ходил по освещённой тропинке, потом подумал, что же это я делаю, в книжке про диверсантов пишут, что они сначала «снимают» часового, а уж затем промышляют дальше. А что дальше, начнут грузить машины добром, а на моих складах его полным полно, не зря же склады кирпичные и черепицей покрыты. Там наверняка и консервы и колбаса, да и крупы всякой полным полно, а диверсантам только это и надо ведь впереди зима, так что надо запастись продуктами. Нет, думаю, на свету ходить не надо, а надо спрятаться в тень, чтобы супостаты меня не видели, а я их видел, вот тогда я их и пощёлкаю, как куропаток. А патронов у меня для них хватит, у меня обойма в магазине карабина и ещё две обоймы в подсумке, так что с боеприпасами всё в порядке.
Стою у сосны в тенёчке, прислонившись плечом к ней и мечтаю, затем подумал, сколько же я тут стою, может час, а может и больше, так что скоро смена. Стоял, задумался и не заметил, как уснул, и вдруг сквозь сон слышу, а сон на посту у меня чуткий. Так вот, сквозь сон слышу, какой-то храп, этакий с присвистом. Я тут же проснулся, и подумал: «Ёлки-палки, мне доверили такой ответственный пост, а я уснул, а диверсанты, наверное, пробрались в помещение и уже творят там свои чёрные дела». Посмотрел на ворота они закрытые, движения по территории нет, и вдруг снова слышу храп, даже не храп, а сип, он стал слышаться всё чаще и чаще. Я стал прислушиваться, на что эти звуки похожи и определил, что они похожи на звук воздуха, вырывающегося вместе с кровью из перерезанного горла человека. Ну, всё думаю, началось. Сначала я хотел выстрелить воздух, чтобы вызвать караул, потом подумал и решил, что не надо этого делать, я сначала сам уложу с десяток головорезов, а потом пусть и подмога подойдёт. А за мой героический поступок может, мне и награду дадут, там медаль какую-нибудь, или ещё что-нибудь. Приеду в хутор с медалью, затем я подумал, «стоп», медали, наверное, будет мало, надо бы орден, а с орденом девчонки будут на меня смотреть и спрашивать: «Сеня, за что тебе такой гарный орден дали?» А я нарочито спокойно отвечу: «Да так, десяток бандитов, хотя, нет, думаю, на орден десяток бандитов будет мало, скажу, два десятка бандитов перестрелял, вот и мне орден дали». Девчонки от моего героизма будут в неописуемом восторге, и косяком будут идти за мной в клуб. Мои героические размышления прервали, чьи-то шаги и послышался говор. Я присмотрелся, идёт наш караул, а ведёт его старший сержант Гусев.
Как только они приблизились, я крикнул: «Стой, кто идёт?» — «Свои», — ответил старший сержант. «Ага, свои, как вы просто хотите отделаться, — подумал я, — нет, давай мне пароль». И крикнул: «Пароль!» — «Да затвор, затвор», — нехотя ответил Гусев. Я сказал им ответ.
Когда они подошли, у нас с Гусевым состоялся такой диалог. Гусев: «Не спали?» Я: «Как можно, товарищ старший сержант, такой ответственный пост мне доверили, а я буду спать?» Гусев: «Ответственный пост, говорите? Не смешите меня, кому нужна Ваша гнилая картошка, да квашеная капуста. На вашем посту можно сразу ложиться спать и спать до тех пор, пока не разбудит смена».
Лучше бы, он мне это и не говорил, испортил мне всё праздничное настроение, теперь прощай орден и восхищённые глаза девчонок, а так хорошо было в мечтах. Пока мы шли, меня так и подмывало спросить, а кто же там храпел, если никого там нет. Но я не стал спрашивать, боялся опять попасть впросак. Позже я узнал, что эти звуки издавала капуста, которая квасилась в бочках, там происходил процесс брожения и в результате выделялись газы, вот она и храпела, и сипела.