Расстановка караула была такова, старички находились на углах ограды в окопах, а курсанты ходили вдоль ограды по бокам. Чтобы, на посту не уснуть, караульные время от времени должны окликать друг друга, так сказать, иметь видимую и звуковую связь. Всё это прописано положением об охраняемом объекте. Я попал в третью смену, когда было уже темно.
Мне следовало охранять торцовую сторону склада ГСМ. Моя охраняемая зона была метров 40, вот я по ней ходил туда-сюда. На углах ограды склада, в окопах, дежурили старички. У меня был тоже окоп, и он находился прямо посредине моей охраняемой зоны. Хожу я по своей зоне, рассматриваю растительность, которая окружала наш объект, и думаю, что она здесь слишком густая, кустарники и деревья вплотную подобрались к ограде из колючей проволоки. В таких условиях диверсанты могут легко пробраться к нашему объекту, здесь ухо надо держать востро. Как бы мои соседи не уснули надо время от времени их навещать. Пока всё шло нормально, старички на мои окрики отзывались, никто не спал, как будто всё шло нормально, но меня очень беспокоили эти огромные деревья, ведь за деревьями овраг, а дальше идёт речная пойма, за ней небольшая речка и ещё дальше сплошной лес. Я размышлял так. Если диверсанты захотят взорвать наш склад ГСМ, то они свободно могут выйти из леса, перейти неширокую и неглубокую речку, затем по пойме подойти к этим деревьям и забраться на них. А затем с дерева, прицельным выстрелом из карабина, а лучше из снайперской винтовки, взорвать наши цистерны с горючим. Вот такая нехитрая теория. А что вы удивляетесь, я же сходил в польскую деревню, совершил «диверсию», и спокойно вернулся обратно в свою часть. Так что я в своих рассуждениях не далёк от истины. И поэтому, я ещё пристальней стал всматриваться в кроны могучих дубов. И вдруг я увидел, что на одной из веток большого дерева, в свете фонарей ограды, что-то блестит, очень похоже на отблеск стёкол бинокля, или оптического прицела. О своём открытии я не стал говорить старичкам, ещё смеяться будут, скажут, трусливая ворона куста боится, решил сначала убедиться, действительно ли там сидит диверсант. Думаю, запущу в него камень, и если я в него попаду, то он себя выдаст или криком, или свалится с дерева. Так и сделал, взял поувесистей камень, спрыгнул в окоп, на всякий случай приготовил карабин к стрельбе, но решил не торопиться с действиями, а ещё раз присмотреться к лазутчику. Что это лазутчик у меня сомнений не было. Наблюдаю за диверсантом, а он ведёт себя как-то странно, то блестят его окуляры, то вдруг на секунду-другую исчезают. Думаю, в чём же дело, может он время от времени протирает стёкла бинокля, а может он вообще в очках. А что, во время войны, немецкие солдаты и офицеры воевали в очках, может, кто-то из этих вояк остался в Польше и сейчас сидит на дереве и готовит диверсию. Но я пока ещё не уверен, что моя версия верна, и решил вылезти из окопа и походить туда-сюда, как бы вызывая огонь на себя. Ведь главная цель диверсионной группы снять часового, это точно, даже к бабке не ходи, во всех книгах о диверсантах так написано, так что тут никаких сомнений. Вылез из окопа и начал ходить недалеко от него, в случае опасности я готов прыгнуть в окоп. Внимательно смотрю за лазутчиком, а он никаких действий по отношению ко мне не принимает. Тогда я снова спрыгнул в окоп, взял камень, который оставил в окопе, размахнулся и запустил его в то место, где по моему предположению должен сидеть лазутчик. Камень с шумом рассёк листву и угодил прямо в диверсанта. Он крикнул, но почему то вороньим голосом, затем из листьев выпорхнула огромная ворона, и с криком улетела. Как только ворона улетела, я подумал, и почему меня птицы так любят, то сова напугала меня, когда я ночью ходил за яблоками, то вот сейчас ворона проверяет мою бдительность, странно, но это так. А старички караульные попались мне неплохие, правда один из них любил поспать, вот я его время от времени будил, не потому что я боялся, а потому что я привык порученное дело выполнять честно, и требовал этого от соседнего часового. Ему это не нравилось, и он обзывал меня салагой, но все равно, больше он не спал, а так дежурство в карауле прошло нормально. И чтобы закончить о караульных делах я вам расскажу ещё один случай, который произошёл в нашем батальоне. Сразу скажу, что участником этого случая я не был, но что такой случай был, это правда, так как он был громкий и для расследования случившегося приезжали следователи даже из дивизии. А случилось это в роте артиллеристов. Вот как это было.
Как водится, во всех частях старички, ходят в самоволку к «невестам». Вот и в этот раз один старичок из роты артиллеристов, пошёл в польскую деревню в самоволку. Там как следует, выпил, и когда возвращался назад, заблудился в лесу, затем увидел вдалеке свет и прямиком направился туда. А свет этот был от фонаря, который висел на столбе и освещал особо охраняемый объект. Часовой из курсантов, артиллеристов, услышал шорох в кустах и крикнул: «Стой, кто идёт?» Но ему ни кто не ответил, а движение в сторону проволочной ограды объекта продолжалось. Затем караульный увидел, как не опознанный нарушитель пытается перелезть через забор. Часовой крикнул: «Стой! Стрелять буду!». Но нарушитель и не думал останавливаться. Тогда, часовой сделал предупредительный выстрел вверх, а уж затем выстрелил по нарушителю границы охраняемого объекта. После выстрела на поражение, нарушитель замер и повис на проволоке ограды.