Вот как это было. Ротный: «Младший сержант Чухлебов, по какой причине третье отделение третьего взвода отсутствовало в распоряжении роты?» Я: «По причине тактических учений». Ротный: «Доложите конкретно». Я: «Взятие штурмом высотки, накануне занятой противником». Ротный: «И какой результат?» Я: «Высота взята, теперь она наша». Всё это я говорю на полном серьёзе без тени улыбки. Рядом с командиром роты стояли, мой командир взвода Брусникин, старшина и командиры других отделений. На мои ответы каждый из них реагировал по-разному, кто слушал серьёзно, например как наш старшина, а некоторые с нескрываемой улыбкой. Ротный, язвительно: «Ну вот и хорошо, а то мы без этой высоты совсем пропали бы». Сказал и посмотрел на окружающих, как они восприняли его шутку. Ротный: «А если серьёзно, то какая причина штурма высотки?». Я: «В целях воспитания, товарищ капитан».
И я вкратце рассказал командиру роты о художествах курсанта Сизякова.
Ротный: Ну что, такая форма воспитания в уставе указана, только когда Вы в следующий раз пойдёте брать высотку, то обязательно предупредите дежурного по роте.
Я: Слушаюсь, товарищ капитан.
Ротный: Идите, отдохните, а то скоро на ужин.
И вот, снова рота идёт в столовую на ужин, и, как всегда, перед дверью стоит «козёл». Курсанты прыгают, опираясь руками о спину «козла» и идут в столовую, а кто не перепрыгнул, становится в хвост очереди. Доходит очередь до моего отделения, один из первых прыгает Сизяков, он разбегается и перемахнул «козла» не касаясь его руками. Старший сержант Гусев посмотрел на меня и спрашивает: «Что, высотка помогла?» Я спокойно ответил: «Пока помогла, а дальше посмотрим». Дальше должен сказать, что с тех пор Сизякова как будто подменили, конечно, у него были мелкие нарушения дисциплины, но чтобы «хочу — не хочу», такого больше не было.