КРУТОЙ ВИРАЖ В МОЕЙ СЛУЖБЕ
Вираж в моей службе в учебном батальоне настолько был крутой, что меня вынесло на обочину служебной лестницы в учебном батальоне. Об этом, неприятном эпизоде в моей жизни, мне не хочется вспоминать, но раз я пообещал писать правду, то опишу и эту неприятную для меня историю. Но всё-таки, я постараюсь избежать подробностей, да по сути дела они и ни к чему.
К этому времени я уже был помощником командира взвода. Старшего сержанта Гусева перевели старшиной к артиллеристам. Командир взвода старший лейтенант Брусникин был в отпуске, и я исполнял обязанности командира взвода. После стрельб я со своим взводом отправился на полигон, восстанавливать макеты танков, сюда же прибыл и второй взвод нашей роты под командованием старшего лейтенанта Гречишникова. Я со своим взводом ушёл к дальним макетам, а Гречишников к ближним, он так решил. На эту тему я спорить не стал, хотя это было на километр дальше. Ну, раз он офицер так решил, пусть так и будет. День стоял солнечный и жаркий, но работа у нас спорилась, я тоже не отставал от курсантов, работал и ножовкой и пилой. Время подходило к обеду, я курсантам не приказывал, а попросил их задержаться и закончить восстановление макетов, а пообедаем позже, а то после обеда придётся снова по жаре по песку четыре километра сюда шагать. Никто спорить не стал, курсанты согласились, как мне показалось, с охотой. Когда мы работали, я видел, что второй взвод, по одному-по двое пошли к наблюдательной вышке, а сзади всех шёл Гречишников, как бы работу они уже закончили и пошли на обед. Увидев их, как они не организованно идут, я ещё подумал, не войсковое подразделение, а какая-то шарашкина контора.
Через некоторое время, мой взвод закончил ремонт макетов, я дал команду собрать инструмент, затем все построились и пошли к наблюдательной вышке. Когда мы туда пришли, то к моему удивлению я увидел там второй взвод и их командира. Я дал взводу пять минут отдохнуть, а потом говорю им пойдём на обед. Тут вмешался в мои команды Гречишников и говорит: «Нет, младший сержант Чухлебов, на обед вы не пойдёте пока не закончите ремонт вот этих макетов, и показал рукой на макеты, которые ремонтировал его взвод». Мне это ужасно не понравилось, да и что за постановка вопроса, я не доделал, иди ты со своим взводом и доделывай его недоделки. Да и курсантам я обещал, что задержимся на полигоне, доделаем дела и тогда на обед. И как я теперь буду выглядеть в глазах своих же курсантов. Я ему в мягкой форме сказал, что нехорошо свои недоделки переваливать на других. Наш разговор происходит в присутствии двух взводов. Они слушают и думают, чем же всё это закончится? После моих слов, Гречишников на какое-то время задумался. Но, потом, наверное, вспомнил, что он офицер, а я нет, и буквально заорал: «Я Вам приказываю идти и ремонтировать макеты танков». Меня такой подход к решению вопроса взбесил, и я его послал туда, где Макар телят не пас. Построил взвод и повёл на обед.
На другой день всё закрутилось, меня вызвал к себе следователь и говорит: «Старший лейтенант Гречишников написал заявление о том, что Вы не выполнили приказание старшего по званию и ещё оскорбили его. А ещё он сказал, что если Вы извинитесь перед ним, то он заберёт заявление и всё останется как есть, а если нет, то Вас разжалуют в рядовые и отправят в полк заряжающим». Я ему ответил: «Нет, извиняться я перед ним не буду, потому что я не виноват, по форме отказа может быть, а в принципе я прав. А то, что меня в полк отправят рядовым, меня это не пугает, я службу знаю отлично, ведь не зря же меня оставили в учебном батальоне командиром отделения, а не так давно поставили помощником командира взвода, так что в полку я не пропаду. Конечно, не буду скрывать, от случившегося неприятный осадок есть, но не более того».
Разумеется, я у следователя немного бравировал, а на самом деле переживал, и не потому что меня отправляют в полк рядовым, а за несправедливости в армии. Никто даже разбираться не стал, что произошло, почему произошло, а только и спрашивали меня, послал я его или нет. Как будто это главное, а может для них и главное. Прощаться я ни с кем, не стал, только утром, когда я шёл к машине, на площадке лестницы стоял наш старшина, у которого год назад я отрабатывал наряды, так вот он мне пожал руку, пожелал успехов и сказал: «Не волнуйтесь, Чухлебов, полк это не тюрьма, а служить в нём даже легче чем в нашем батальоне». С тем я и уехал.