БОЕВАЯ ТРЕВОГА
Служба шла своим чередом, наступила осень 1956 года, дни стояли солнечные и теплые, всё хорошо — служи и радуйся жизни. Но, как известно всё хорошее, когда-то кончается, вот и у нас кончились хорошие деньки.
В этот вечер вся рота была в казарме и готовилась к ужину, ну а пока в свободное время солдаты приводили в порядок свою форму: кто подшивал воротничок, кто чистил пуговицы на гимнастёрке, некоторые надраивали сапоги ваксой, в общем, каждый был занят сугубо мирными делами. И вдруг в роту буквально влетает посыльной солдат из штаба полка и орет не своим голосом: «БОЕВАЯ ТРЕВОГА!». Наш дневальный повторяет за ним: «БОЕВАЯ ТРЕВОГА!». Все зашевелились как муравьи в муравейнике, каждый солдат знал, что надо делать при боевой тревоге, и поэтому быстро начали собираться в поход.
Буквально через считанные минуты в роты прибыли офицеры всех трёх рот, каждый из них начал готовить своих солдат к походу сначала в танковые боксы, а затем уже на машинах в район сосредоточения. Я в оружейной комнате выдавал боевое оружие, в мирное время это редкий случай, когда бойцу выдают боевое оружие, притом каждому своё, положенное по рангу. В боевой комплект экипажа входило, кроме боеприпаса для пушки и пулемётов, автомат ППШ, с тремя дисками для наводчика, карабин для заряжающего, и пистолеты Макарова для командира и механика. Раньше у нас, танкистов, было личное оружие пистолет-автомат Стечкина, с пулей калибром 9 мм, это очень грозное боевое оружие с магазином в двадцать патронов, но оно для танкистов не подошло и вот почему. Пистолет вместе с кобурой был очень громоздкий, и поэтому его носили на ремешках через плечо, а когда командир танка запрыгивал в люк башни, то пистолет оставался с наружи башни. После закрытия крышки люка, ремни обрубалась и кобура, вместе с пистолетом летела за борт танка, и командир оставался обезоружен. Пространство в люке танка ограничено, и поэтому пистолет «Стечкина» с его большой кобурой туда трудно было затолкать. Поэтому такие пистолеты, были заменены на пистолеты «Макарова», они меньше по размеру и подходили танкистам, хотя оружие мене грозное, чем пистолет-пулемёт «Стечкина», но зато более удобные при эксплуатации. Это, так сказать, вам небольшая информация, я думаю, вы читатель, на меня за это не обидитесь.
Я уже закончил выдавать оружие, как вдруг слышу голос нашего дневального: «Старшина третьей роты на выход!» Я взял свой вещмешок, закрепил пистолет на ремне, кстати, я пистолет на ремне носил, не как положено на спине с правой стороны, а на немецкий манер, на животе, за что мне часто попадало от моего начальства. Но я считал, что для танкистов удобней пистолет носить на животе, так как при посадке в люк, живот втягиваешь, и пистолет совершенно не мешает посадке. Да и при стрельбе, удобней выхватывать пистолет из кобуры, когда вот он рядом на животе с левой стороны, а не тянуться за ним за спину. Но сейчас боевая тревога и на меня никто из офицеров, внимания не обращает. Я вышел к дневальному, там меня ждали два солдата из хозяйственного взвода с карабинами и подсумками с патронами, а ещё шофёр приехал к роте на машине, так сказать, приданные к роте солдаты и техника. Через некоторое время прибегает солдат, представился поваром, тоже в моё подчинение. Я сказал повару, чтобы он забирал с собой машину и солдат и ехал в столовую, цепляли к машине полевую кухню и, если можно, взять из котлов столовой еду, чтобы загружали её в котлы полевой кухни. И что скоро и я к ним подойду. Я подумал, ведь солдаты не ужинали, может, я их догоню в районе сосредоточения, и там накормлю тем, что возьмём из котлов столовой.
Перед уходом из казармы, я осмотрел себя, всё на месте, вещмешок за плечами, пистолет с заряженной обоймой на животе, что ещё надо взять, и тут мой взгляд остановился на куче байковых одеял. Я подумал, а что они могут пригодиться, ведь ночи уже холодные и неизвестно, как там всё будет. Взял ещё один вещмешок, затолкал в него четыре одеяла, простыни и полотенца, в дороге всё пригодится. Взвалил всё на плечи и пошёл на выход. Закрыл дверь казармы на навесной замок и направился к столовой, она была недалеко. По дороге я увидел командира нашего батальона, спросил у него, где район сосредоточения, он мне сказал, что он будет находиться с правой стороны полигона. Думаю вот, теперь всё понятно и, не теряя времени, быстрым шагом пошёл в столовую, где должна быть машина и мои помощники. К моему приходу повар с солдатами, загрузили в нашу полевую кухню борщ и кашу, мой повар забрал из столовой всё, что можно было забрать из продуктов, несколько булок хлеба, два килограммовых пакета сахара, чай, соль, лук и ещё что-то. Он в этот день дежурил по кухне и поэтому распоряжался там, как хозяин. На мой вопрос не попадёт ли ему от начальства за его проделки, он с улыбкой ответил: «Товарищ сержант, так война же, она всё спишет». Товарищ сержант, это не оговорка повара, я к тому времени уже был в звании сержанта.