Выйдя из офицерской палатки, я в бодром настроении, построил роту и приступил к выполнению обязанностей, назначил караулы и старших над ними, затем оправил их на место дежурства, а сам, пошёл на дорогу и вместе с двумя помощниками осуществлять патрулирование со стороны дороги. В моей душе продолжала петь песня. Но затем как-то незаметно, эта весёлая песня перешла на грустной мотив. Ведь что ни говори, а в этом доверии есть и другая сторона медали, всю ночь охранять тридцать две боевые машины и больше сотни солдат и офицеров это вам не шутка. Кто знает, какой фортель выкинет тот или другой солдат, а в ответе буду я, дежурный по батальону. Нет, эта высокая, хоть и временная, должность не подарок.
Но зачем командир нашего батальона это сделал? Может решил проверить меня, на что я способен, но зачем ему это надо? А может он уже знает, что будет отбой боевой операции и решил выпить с офицерами. Это идея и надо её проверить, вот когда стемнеет, пойду к ним в палатку, по какому-нибудь придуманному мною очень важному делу. Вот тогда всё станет ясно. Скажу заранее, что в палатку к офицерам я в ту ночь так и не зашёл, не позволили более важные обстоятельства, так что проверка не удалась. Караулы расставлены, я с двумя своими помощниками, вооружёнными карабинами, хожу по дороге, которая ведёт в город, и, так сказать, контролирую обстановку.
Мы расположились на самом краю этого небольшого города, его частные дома находятся рядом с нашим лагерем. Дорога освещена фонарями, которые висели на столбах, и поэтому было светло и всё прекрасно видно, так что я чувствовал себя здесь комфортно.
Ходим по дороге туда-сюда, всё тихо, мирно, вечер тёплый, прекрасный, в сосновом бору дышится хорошо, прямо не служба, а праздник, хотя я об этом уже писал, но погода действительно отличная, так что и повториться не грех. Прошли снова до «дежурного» дома, затем повернулись назад, тишина никого нет, но вот вижу, к нам навстречу идёт мальчишка лет 13–14. Идёт он как-то странно, озираясь по сторонам. Думаю, где же он был так поздно, и он куда-то ещё идёт, уже часов десять вечера, на улице темно, а он ходит в темноте, родители его, наверное, потеряли, надо его остановить и отправить домой. Но мальчик сам остановился возле нас, и говорит мне: «Пан официр, там ваш солдат на забаве с паненками это…» Он не договорил, опустив голову. Слово «забава» для меня было не известно, и я на польском языке, спросил его: «Цо то е, забава?» — «Забава есть танцы», — и показывает, как они там танцуют. «Хорошо пойдём, покажешь, где ваша забава» — «Пойдёмте, тут недалеко, я вам покажу». Парнишка бойко говорил на русском языке, и я спросил у него, где он так хорошо выучил русский язык? «Так в школе нам преподают, вот там и научился», — ответил он.
Я, два патрульных с карабинами на плечах и мальчишка с нами пошли на «забаву». Подходим к одноэтажному зданию, в котором открыта дверь, и из неё падает свет и льётся музыка. «Вот сюда, показывает мальчишка на открытую дверь». Мальчишка остался на улице, а мы трое зашли в помещение. Патрульные остановились у двери, а я пошел в глубину зала, где были танцы. Только я сделал несколько шагов по залу, как ко мне подскочила симпатичная девушка, и стала приглашать меня за стол, я движением руки, остановил её и сказал: «Ниц, паненка, я праццую». Она сразу отступила в сторону и сделалась серьёзной. Смотрю, на середине зала, наш рядовой Соснин, в такой расслабленной манере, слегка в подпитии, танцует с девушкой, там танцуют ещё несколько пар поляков. Сначала они на меня не обращали внимания, затем я подошёл к Соснину, он увидел меня и залепетал: «Товарищ старшина, пойдёмте за стол там есть что выпить, и закусить, девушки-полячки нас угощают». Я ему не дал договорить, крикнул: «Прекратить разговоры, застегните воротничок, и наденьте пилотку». Он быстро начал застегивать пуговицы, взял с головы девушки свою пилотку, и надел на себя, и тут снова начал говорить, как здесь хорошо и приглашать меня за стол. Я вижу, что он плохо понимает, или не хочет понимать, кто перед ним, и что дальше будет. Даю команду своим помощникам: «Патрульные солдаты, ко мне». Подошли патрульные, я командую им: «Взять карабины наизготовку, дослать патроны в патронник». Лязгнули затворы карабинов, в зале воцарилась мёртвая тишина, все поняли, что это не шутка. Соснин уже сидел за столом и, как видно, хотел ещё выпить, но я не дал ему это сделать, своим громким, зычным голосом я крикнул: «Рядовой Соснин, встать, смирно, Вы арестованы». Дальше даю команду: «Патрульный Габдурахманов, снимите с него поясной ремень». Патрульный снял с него ремень, а затем я дал команду: «Рядовой Соснин, на выход, шагом марш». На этот раз он понял, что дело серьёзное и послушно пошёл на выход, за ним последовали патрульные солдаты.