Всё это время пока я разбирался с Сосниным, в зале стояла мёртвая тишина, никто ни говорил ни слова, десятка два девушек и парней поляков, зажались в углах зала, смотрели испуганными глазами и ждали, чем всё это кончится. Когда Соснина увели, я спокойным шагом, при полной тишине в зале, дошёл до выхода, повернулся и, приложив руку к пилотке, как бы отдавая честь, на польском языке сказал: «Довидзеня, пановье», повернулся и ушёл в открытую дверь. Когда я прощался с польской молодёжью, то заметил, что они так же сидели по углам, и на мои прощальные слова никто не произнёс ни слова, а только одобрительно кивали головами. В этот день, я рядового Соснина наказывать не стал, а передал его командиру танка, в экипаже которого он числится. Передал и подумал, я с тобой разберусь, когда вернёмся на постоянное место пребывания. Я снова вышел на дорогу, стоим с Алексеем Зенцовым и разговариваем, смотрю, тот мальчишка опять идёт к нам, подошёл и говорит: «Пан официр, моя сестра просит, чтобы вы её проводили домой, а то она боится ваших солдат». Я спросил у него: «Где твоя сестра, и куда её надо проводить. Он мне рассказал, что его сестра ещё на забаве, а живут они вон в том доме и показал рукой на дом, к которому мы прогуливались, дежуря. Я думаю, с мальчишкой давно общаемся, надо узнать, как его зовут, а за одно, как зовут его сестру. Задаю ему вопрос: «Мальчик, а как зовут тебя и твою сестру, которую я должен проводить домой?» — «Меня зовут Анджей, а сестру Марыся» — «Ну, вот и хорошо, теперь мы с тобой знакомы». Мальчишка посмотрел на меня, что-то подумал, а затем сказал: «Но я не знаю, как Вас зовут, а Марыся просила узнать Ваше имя». О, подумал я, раз у Марыси интерес ко мне, значит, у неё есть какие-то далеко идущие планы, и назвал Анджею своё имя. Он ничего не ответил, только кивнул головой, и ушёл за сестрой, шепча что-то губами. Через некоторое время появился Анджей и с ним миловидная девушка, на вид лет шестнадцати. Я спрашиваю у Анджея: «Это твоя сестра?» — «Так, — отвечает он, — сестра Марыся». Ладно, думаю, почему бы их не проводить, ведь все-равно я с патрульными солдатами хожу по этому маршруту. Идём, разговариваем, я спрашиваю мальчишку, как он учится, кто у них преподаёт русский язык, большое ли у них хозяйство, ну и другие житейские вопросы. На мои вопросы, в основном, отвечал Анджей, но иногда вставляла слова и Марыся.
Вскоре мы дошли до их дома, Марыся, на правах старшей сестры, на польском языке сказала, чтобы Анджей шёл домой. Парнишке не хотелось уходить, но он попрощался со мной и неспешно пошёл к своему дому. Как только Анджей скрылся за домом, в Марысю как будто бесёнка вселили, она стала весёлая, озорная и слегка наглая. Засыпала меня кучей вопросов на разные темы, но главная была, нравятся ли мне польские девушки. Я ей пытался объяснить, что кроме неё я никого и не видел, так что мне тебя и сравнивать не с кем. Я подумал, что проводы надо заканчивать и сказал ей: «Марыся, мне пора идти, так что давай прощаться». Я протянул ей руку, чтобы проститься, но она спрятала свою руку себе за спину и говорит: «Разве с девушкой, так прощаются, ты, наверное, и не умеешь это делать, давай я тебе покажу, как надо прощаться». И начала мне показывать, как надо прощаться. Я конечно был не против того, чтобы научиться прощаться, но, во-первых, у меня не было времени на это, да и дежурство надо осуществлять. Говорю Марысе: «Всё, иди домой, мне надо идти на дежурство» и начал её за плечики легонько подталкивать на тропинку, которая ведёт к её дому. А она мне говорит: «Симон, тогда ты проводи меня до дома». Я проводил её до угла дома, чмокнул в щёчку и бегом побежал на дорогу, где меня ждали патрульные.
Ночь прошла спокойно, за это время я несколько раз проверял караулы, неоднократно обходил вокруг территории батальона, все было нормально и беспокойств не вызывало. На другой день утро, как обычно, началось с подъёма батальона, а затем дневные заботы, и все же я днем успел поспать, а то после ночного дежурства было тяжеловато. В этот день мне с дежурством снова «повезло», но теперь я был дежурный не по батальону, а по роте, так что ответственность была в разы меньше. Я снова патрулировал на дороге, ходил с караульными по тому же маршруту, что и вчера. А что не дежурить, обстановка в роте нормальная погода отличная, вечер сегодня тихий и теплый, в сосновом бору дышится хорошо, прям не служба, а какой-то курорт. Навстречу нам то и дело идут люди, которые живут в близстоящих домах, некоторые с нами здороваются, а другие нет. Ну и Бог с ними, мы же здесь ходим не для того, чтобы с нами здоровались те, кто мимо нас проходит, мы несём службу вот и всё. Транспорта, практически нет ни какого: ни машин, ни телег. Хожу со своими помощниками по дороге, почти от ворот, что ведут в городок, и до ближайшего частного дома, что стоят вдоль дороги это примерно метров двести. Вот в этом доме Агнешка не живёт, она живёт в другом доме, что метров на сто дальше. Но это тоже недалеко. Интересно, ездил сегодня на базар пан со своей дочерью, а если ездил, то вернулись ли они из базара, а если вернулись, то что Агнешка делает сейчас? За мыслями мы не заметно дошли до конца нашего летнего лагеря, а он заканчивается как раз возле первого дома, повернули назад и идём к городским воротам. Вижу, в свете фонарей, навстречу нам идёт бричка, запряжённая парой лошадей, ну думаю, хоть один транспорт едет, а то никого нет, а без движения по дороге как-то скучно нести дежурство.