Я КОМАНДИР ТАНКА
Примерно через неделю, пришёл в роту приказ о присвоении мне звания старшего сержанта, и о переводе меня командиром танка с исполнением обязанностей помощника командира взвода. Через два дня прибыл новый старшина, я передал ему свои старшинские дела и в этот же день принял танк вместе с экипажем.
И началась у меня совсем другая жизнь. Освободившись от обязанностей старшины, я почувствовал облегчение, груз ответственности свалился с моих плеч. Теперь я отвечал не за всю роту, а только за свой взвод, да и то не один, а вместе с командиром взвода. Будучи помощником командира взвода, я взялся на ведение дисциплины как общей, так и учебной, и постепенно её подтянули до нормальной степени. Но это было не так просто и не так быстро. Если в теоретической подготовке знания какие-то были, то в физической и строевой подготовке они, на мой взгляд, практически отсутствовали. Вот я и занялся строевой и спортивной подготовкой взвода. На это отводил по два часа свободного времени. Сколько было стона, нытья, но я в приказном порядке заставлял солдат заниматься. Сложно ещё было и потому, что командиры танков не понимали, зачем я это всё делаю, мол, в первом и втором взводе, как жили, так и живут, а ты нас гоняешь. Я им пытался внушить, что советский солдат должен быть настоящим солдатом, физически сильным и чтобы в любой момент мог выполнить самое сложное задание. Я им привёл пример как наши экипажи садятся в танк, ведь они должны туда заскакивать, а наши солдаты в танк лезут, как бабка по лестнице на чердак. Разве это дело, ведь экипажи взвода на посадку в боевую машину тратят секунд двадцать, разве так можно. Вот в учебном танковом батальоне мы, в танк заскакивали за семь секунд, но командир взвода был не доволен, он считал, что на это хватит и пяти секунд. В душе они со мной соглашались, но на деле не очень. Да мне их согласие и не нужно было, есть армейский принцип, я о нём уже писал, так что будьте добры, подчиняйтесь. Были жалобы и командиру взвода и командиру роты, на то, что старший сержант Чухлебов безбожно гоняет солдат, но командир роты для того меня и ставил в третий взвод, чтобы я наладил там дисциплину, поэтому жалобы некоторых солдат и командиров танков, не имели успеха. Как бы там ни было, но примерно за месяц дисциплина во взводе наладилась, у солдат появилась армейская выправка и нытья не стало. Как говорится это уже хорошо, но главная подготовка проверяется на стрельбах и на ученье, поэтому подождём пока радоваться.
И вот объявили, что завтра начинаются ротные стрельбы. Накануне в роте чувствовалось волнительное напряжение, как всё будет, ведь много солдат, которые в стрельбах будут участвовать первый раз. Но, волнение волнением, а труба зовёт, значит надо идти в поход. И вот мы на полигоне. Отстрелялись первые и вторые взвода, на исходную позицию вышел наш взвод. Я стоял в открытом люке, и видел, что на смотровой вышке собралось много офицеров, там были офицеры нашей роты, командир батальона и его помощники. Затем нам была дана команда спешиться и построиться впереди танка. Все экипажи взводов выстроились и ждём команду «К бою». Наконец, она последовала, мой экипаж стрелой влетел в машину (вот что значит усиленная тренировка), последовала команда «Вперёд». Стрельбы предполагались с ходу. Я любил так стрелять, танк идёт на полном ходу, а ствол пушки, как будто парит в воздухе, не подчиняясь ухабам на полигоне, и палит по цели. Красота, да и только. Добавлю, что это стало возможным, тогда, когда в танковых полках появились новые танки Т-54, со стабилизирующей пушкой. Мой танк идёт плавно, механик Габдурахманов знает, что во время стрельбы с ходу, никаких движений рычагами управления. Я, командир танка, прильнув к триплексу, начал искать цель для поражения, смотрю на макет танка, и что я вижу, у нашей цели, по которой мы должны стрелять, стоит автомашина, кабина у неё зелёного цвета, и возле машины ходят люди. Они ходят, что-то с земли подбирают и бросают в кузов машины. И делают это всё спокойно, как будто им ничего не угрожает. Я это всё вижу, но поверить своим глазам не могу, как могло случиться, что во время боевых стрельб на линии огня оказались люди. И наконец, где же наше «зоркое» оцепление, которое не должны пропускать в район стрельб никого. Все эти мысли у меня пролетели в голове за долю секунд. Наконец я понял, что дальше медлить нельзя, ведь я слышал команду заряжающего «ГОТОВО», значит снаряд уже в казённике пушки, а наводчик никого не видит кроме цели, а остальное для него, как говорится, пусть не лезут. Да наводчик их может и не видеть, ему, главное, цель, а что делается вокруг неё, должен видеть командир. И наводчик Вавилов прав, это моя задача видеть всё и везде, и поддерживать внутреннюю и внешнюю связь. Я на секунду представил, что будет с той машиной и людьми, которые находятся возле неё, если в них попадёт снаряд. Эта двадцати килограммовая махина, которая несётся с сумасшедшей скоростью, разнесёт их в щепки. Другие танки также, как и мой танк, идут к линии огня и вот она уже совсем не далеко.