Я «ДРОВОСЕК»
Прошло две недели после ротных стрельб и у нас снова стрельбы, только теперь не ротные, а батальонные. Но позже оказалось, что объявляют не стрельбы, а трёхдневные учения, с выездом в район сосредоточения и ночёвкой.
Наша рота выехала в полном составе, но без полевой кухни. Мол, едут ненадолго и сухими пайками обойдутся. Сухой паёк — это, конечно, еда, но не для людей старшего возраста, поэтому нашему командиру батальона в полевых условиях жилось не просто. А для нас, молодых и здоровых, с питанием проблем не было, лишь бы была вода. Сначала выехали на полигон, отстрелялись, затем на ночёвку в сосновый бор на поляну. Место прекрасное, широкая поляна, на которой расположились танки всего батальона. Роты находились друг от друга примерно на расстоянии метров 50 или чуть более. Стояли тёплые весенние дни, но уже был вечер, но и он был тёплый, народу на поляне было много, стоял гомон, повсюду слышались голоса. Ночи были ещё холодные, и поэтому наш командир роты даёт указание каждому взводу развести костры на ночь. Мой экипаж тоже ушёл за сухими ветками, деревья валить нельзя, по договору между русскими и поляками. Вот мы и собираем всякий сушняк для костра. Я никуда не пошёл, стою ногами на сиденье заряжающего бойца и изучаю зенитный пулемёт, то открою затвор, то снова его закрою, то заложу ленту в пулемёт, то снова её вытащу, пересчитал, сколько в ленте патронов, а патроны величиной с небольшой снаряд. Одним словом, занятие интересное и я, от нечего делать, играю. Затем, я снова заложил ленту в пулемёт, смотрю и думаю, а что это я всё, то закладываю ленту в патронник, то вытаскиваю, а патрон в ствол не досылаю, решил дослать. Когда патрон оказался в стволе, у меня появилось желание навести прицел пулемёта на какую-нибудь цель. Но вокруг только деревья и ничего больше. Я стал наводить прицел на ветки деревьев, и у меня появилось непреодолимое желание нажать на спусковой крючок. Знаю, что этого делать нельзя, что за это влетит мне по первое число, но очень хочется. Да тут ещё условный бесёнок, который сидит у меня на левом плече и провоцирует меня, мол, что ты трусишь ты же смелый парень, нажми на спусковой крючок, и ты получишь огромное удовольствие от стрельбы с такого крутого пулемёта. Но я не нажимаю на крючок, медлю и просто эмитирую огонь из пулемёта. Тра-тата-тата. Но бесёнок мне говорит: «Ты вот целишься в эти большие красивые сосны, а ведь их ещё немцы сажали, и в них наверняка живет фашистская аура, та, которая убила твоего брата Алёшу, так отомсти ты им, убей хотя бы одну сосну, а с ней ты убьёшь и их ауру». Я навёл прицел на большую ветку и думаю, сейчас я вам обрубаю руки, а бесёнок меня поддерживает: «Ну и правильно, пусть их аура будет безрукая». В это время я слышу голос командира роты: «Ну что это за дрова, вам их и на час не хватит, а ведь огонь надо поддерживать всю ночь, идите снова за дровами». Кто-то ему отвечает: «Товарищ капитан, в лесу нет сушняка, эти поляки-куркули, всё до палочки вычистили, надо валить деревья иначе никак». Ах, вам дрова нужны, будут вам дрова, сейчас я очередью пулемёта обрублю ветки на этой сосне и сразу убью двух «зайцев»: и фашистам отомщу, и дрова будут. Навожу прицел на нижнюю толстую ветвь той сосны, которая «виновата» в гибели моего брата Алёши, нажимаю на спусковой крючок. От силы выстрелов, затрясся пулемёт, а вместе с ним и я, и та ветка, которую изрешетили пули. Она немного потряслась, затем наклонилась и медленно, как бы нехотя рухнула вниз. А думаю, что мелочиться ведь наказание будет одинаково, что за один патрон израсходованный без разрешения, что за пятьдесят, и рубанул по другой ветке. Она вслед за первой веткой рухнула вниз. А бесёнок сидит на левом плече и мне подсказывает: «Ну что всякой мелочью занимаешься, рубани ты по стволу дерева, вот это будут дрова, на всю ночь хватит». А что думаю, предложение правильное, прицелился в верхнюю часть ствола дерева, нажал на гашетку, держал до тех пор, пока ствол дерева не рухнул в низ, да и патроны кончились. Вы не представляете, что творилось около моего танка, к нему сбежались все, кто мог и кто не мог.