Мы с Володей еле успели нырнуть под стол. Ракета пролетела мимо нас, буквально в метре, снова поднялась вверх, развернулась над крышей казармы и снова спикировала на нас. Нам опять пришлось скрываться под столом. Ракета, снова поднялась вверх, примерно на ту же высоту, снова развернулась и как в первый раз спикировала на нас. Но на этот раз горючее у неё кончилось, и она шлёпнулась рядом со столиком. Ильин предложил запустить ещё одну ракету, но я ему сказал, что хватит и того что было. А вот позже, на дивизионных учениях мы с Володей, да ещё с саперами грохнули, так грохнули, но об этом расскажу потом, если не забуду.
Характерно то, что порох в этой «ракете», которую мы только что запускали, весь сгорел, а корпус из политической агитки остался целый. Отсюда вывод. Для политики никакой огонь не страшен, она все равно выживет. Но главный вопрос почему «ракета» себя так вела в воздухе, так и не был решён. Предположений было много, но точного решения данного вопроса найдено не было.
НЕОЖИДАННЫЕ ДИВИЗИОННЫЕ УЧЕНИЯ
Время идёт, на дворе уже полностью в свои права вступило лето, близится время демобилизации нашего призыва, все мои товарищи знают, куда ехать, только мы с Лёшей Зенцовым не знаем. Я возвращаться в Ставрополье не хочу, там нет перспективы роста, а я внутренне чувствую, что хочу расти, как в образовательном плане, так и по служебной лестнице.
Ставрополье — это Российская житница, сельскохозяйственный район. Я там поработал и понял, что это не моё, хочу поехать туда, где грандиозные стройки, серьёзное машиностроение, или что-нибудь другое, но масштабное. Это про меня. А у Зенцова дела ещё хуже, он сирота и ему ехать практически некуда. До войны он жил у дядьки но у того и своих трое детей, так что там и без Зенцова забот хватает, так что надо искать другой вариант. Но один искать этот вариант Лёша не хочет он хочет делать это со мной, как он выразился, что ему со мной проще и надёжней. Сидим с Лёшей в курилке, хотя оба не курим, и думаем, что же делать, как быть, но затем решили, что паниковать пока не время, до поездки на гражданку ещё далеко, так что, может, что-нибудь, придумаем.
А пока, суть да дело, по полку поползли слухи, что намечаются грандиозные дивизионные учения. Я, чтобы не теряться в догадках пошёл в штаб полка, уточнить или опровергнуть слухи. В штабе, у меня есть неопровержимый источник информации, мой земляк Юра Поляков, он служит писарем при штабе полка и поэтому всё знает. Однажды я ему сделал «неоценимую» услугу и теперь мы с ним дружим. А услуга, была вот какая. Юра собрался в отпуск, кстати, за два года службы он в отпуске был три раза, а я, отличник боевой и политической подготовки, почти за три года не был ни разу. Как Вы думаете, почему? Это Вам, читатель, вопрос на засыпку.
Я дружил с Юрой и поэтому у него поинтересовался: «Юра, как тебе удалось за столь короткое время побывать дома три раза?» Юра посмотрел на меня и говорит: «Странный ты человек, Сеня. Вот ты говоришь, что ты отличник боевой и политической подготовки, а ты знаешь что, таких как ты, в полку человек тридцать, так что, вас теперь всех в отпуск отпускать? Нет, вас тридцать, отпускать нельзя, а меня одного можно, потому что в штабе я писарь один, да и мама моя побаливает, ну знаешь возраст, ей уже за сорок». Тут я вскипел и говорю ему: «Ты посмотри, какая у тебя мать старушка, видите ли, ей за сорок, а моим родителям обоим за пятьдесят, и болеют они больше твоей матери, и меня, почему-то, никто к ним не отпускает». Юра увидел мою горячность и говорит: «Да ты, Сеня, не горячись, хочешь, я и за тебя перед командиром полка походатайствую, или просто внесу в список отпускников, может командир полка и подпишет, и ты, считай, в отпуске».