Я оглянулся назад и вижу, над воронкой стоит огромный столб из дыма и пыли, да, думаю, ротный был прав, снаряды были действительно боевые. Как ни странно за эту проделку меня ротный не наказал, только пожурил немного, сказав: «Чухлебов, будь осторожен, не собирай по лесу всякую дрянь, эти снаряды могли взорваться прямо в твоих руках, так что береги себя и нас пожалей». Должен сказать, я для роты сделал очень много хорошего и поэтому ко мне командир роты относился с нисхождением. В тот же день я гильзу притащил к своему танку и думаю, куда её деть, выбрасывать жалко вещь-то хорошая, может пригодиться, ну и решил затащить её в танк и положить в нижний отсек для снарядов. Так и вожу её уже сколько дней. А что, она никому не мешает, пить есть, не просит, пусть лежит себе. Вот теперь пригодилась, только я в толк не возьму, как её задействовать в нашем деле, но утро вечера мудренее, так что завтра и решим. Вот с этими мыслями я и уснул.
Утром я рассказал Володе о гильзе, вместе с ним залезли в башню моего танка, Володя как увидел заряд и говорит: «Вот это снаряд! Он долбанёт, так долбанёт, вся рыба, которая плавает в речке, будет наша». Затем мы начали прикидывать, как этот заряд задействовать в нашем деле и решили, что без минёров нам не обойтись, потому что нужен бикфордов шнур, а у нас его не было, значит в компанию придётся брать минёров. Я попросил у повара Сергея мешок, завернул в него гильзу, а как же, не будем же мы с гильзой от немецкого снаряда ходить по военному лагерю. Минёры нас встретили с интересом а, услышав нашу задумку, обрадовались, что и в их котле уха, может, будет. Главным в этом деле был старшина Петров, сослуживцы его, почему-то звали Петрович, он осмотрел наш заряд и говорит: «Для того, чтобы этот заряд сработал над ним надо поколдовать, давайте его сюда в палатку». Взял гильзу и спрашивает у нас: «Что, парни, каша надоела, рыбки захотелось? Ладно, дело хорошее поможем, только чтобы все было между нами, лишняя слава мне не нужна». Разговора нет, тайну мы держать умеем. Петрович поколдовал, и получилась отличная мина с хвостом, роль хвоста исполнял бикфордов шнур. Петрович нам говорит: «Я со своим помощником пойду с вами, ставить и взрывать мины дело наше, а вы маскировочной сеткой будите ловить рыбу, конечно, если она будет. Идёт?» Мы с Володей с ним согласились, да нам ещё лучше, а то будем возиться с этой хвостатой, а она ещё в руках взорвётся. Нет уж, лучше пусть Петрович всё проделает, как надо, а то мы можем, чего-нибудь и накосячить. Ещё раз, теперь уже с Петровичем обследовали берег реки, затем он говорит: «Вы парни вот здесь у тальника ставьте запруду, а я с помощником, буду рыбу глушить, если рыба в этой реке есть, то она поплывёт к запруде, а нам с вами это и надо».
Мы с Володей залезли в воду по пояс, натянули на тальник маскировочную сеть, я смотрю на ячейки сети и говорю Володе: «Слушай Володя, мне кажется в сетке ячейки большие, так и рыба вся уйдёт» — «Вся не уйдёт, что-нибудь и нам останется», — отвечает Ильин. Когда я возился с сетью, то на Петровича не обращал внимания, а когда закончил, то посмотрел, где он находится и увидел, что он уже на средине реки. Я подумал, если Петрович на реке, значит, скоро грянет взрыв. Затем я снова отвлёкся на запруду, а когда посмотрел на лодку Петровича, то она, на всех «парах» несётся по течению вниз к нам, вот они уже недалеко от нас вытащили лодку на берег и подбежали к нам. Ждём взрыва, а его всё нет и нет. Я уже думал, что запал водой залило, и никакого взрыва уже не будет, и вдруг как ахнет!!! Да так, что немецкие пограничники на том берег высыпали и интересом смотрели, что же это ахнуло! Взрыв был действительно сильный, столб воды поднялся метров на шесть. Петрович сказал: «Сейчас пойдёт рыба, если она в этой реке есть. А она здесь должна быть, так как река пограничная и кто попало, тут рыбу не ловит». Только он это проговорил, как на водной глади стали появляться белые лоскутки. Я сначала не понял что это такое, а лоскутков всё больше и больше, и вот их течением принесло к нам. Володя мне кричит: «Сеня, лови рыбу и клади её мне в мешок или бросай в лодку». Тут до меня дошло, что это рыба оглушенная, я думал, что она убитая совсем, но Ильин мне объяснил, что рыба потеряла сознание на время и она скоро очнётся и уплывёт от нас, так что давай быстрее лови её. Я старался, как мог, но надо учесть, что рыбу ловил я впервые, и у меня получалось плохо, она то и дело у меня из рук выскальзывала, но потом я немного освоил технику держания рыбы и дела пошли лучше. Все работаем быстро, рыбы много, и большой, грамм по восемьсот и мелкой. Петрович нам кричит, что бы мы ловили большую рыбу, а уж потом мелкую. Ага, думаю, как будто нас мелкая будет ждать, та рыба, которая не зацепилась за сетку ушла по течению, и её уже не догонишь. Я вижу, как в лодке рыбы становится всё больше и больше, ну всё думаю, уха будет хорошая, хотя хорошей ухи я ещё не ел. Когда я работал строителем то мы ели уху из консервы, но разве такую уху можно назвать настоящей ухой.