Ловя и бросая рыбу в лодку, я заметил, что та рыба, которая сбилась у сетки, куда-то стала исчезать, смотрю внимательно и стараюсь понять, куда же она девается. И вижу, прямо на моих глазах, одна рыбка переворачивается на живот и юрк в глубину реки, и исчезла.
Этот феномен мне настолько показался интересным, что я, на какое-то время бросил ловить рыбу, стоял и любовался, как это у рыбы так ловко получается. Но, затем я осознал свою ошибку и поднял тревогу, закричав: «Петрович, рыба у сетки исчезает!» Петрович командует мне: «Бери тот конец сетки и тащи сюда на берег». Я тащу конец сетки на берег, помощник Петровича потащил лодку туда же, рыба на реке практически вся исчезла в воде, осталось спасать только ту, что в сетке. Когда мы всю рыбу сложили в мешок, то он получился почти полный, столько рыбы я ещё не видел, да что там скромничать, я её видел, в основном, на тарелке и то, хвост от рыбы или голову, а тут вся она целая. В общем, мы с Володей рыбы к кухне принесли много, её чистила почти вся рота, вокруг кухни стоял такой гомон, что им заинтересовался и командир роты. Подошёл к ним, и спрашивает: «Кто принёс рыбу?» Все молчат. Одни молчат, потому что не знают, ответа на поставленный вопрос, а другие знают ответ на поставленный вопрос, но молчат, потому что не знают, что за эту рыбу будет тем, кто её принёс. Вот все и играют в молчанку. Я в это время сидел на подножке машины, переобувал сухие портянки и слышал слова командира роты.
Когда я почувствовал что, молчанка затянулась, крикнул: «Товарищ капитан, что Вы их пытаете, они все равно ничего не знают, я принёс ту рыбу, что они чистят. Надоела каша, захотелось ушицы, вот я и принёс рыбицы». Командир роты как-то весело сказал: «Наконец-то я нашёл виновника торжества. Так это Вы, старший сержант Чухлебов взрывом глушили рыбу?» Я уже закончил наматывать портянки, обул сапоги, встал на ноги, притопнул для убедительности, что обулся хорошо, и отвечаю капитану Мезенцеву на поставленный вопрос: «Нет, товарищ капитан, взрывать я не взрывал, это поляки подъехали на машине, что-то в реке взорвали. Я, как раз ниже их по течению прогуливался, вижу, рыба по воде на боку плывёт, я залез по пояс в реку и стал выбрасывать её на берег, а что, не пропадать же добру, да если честно, каша надоела до жути. Как рыба закончилась, я пошёл к нашей кухне взял у повара мешок, вернулся, сложил рыбу в мешок и вот она на кухне» — «А поляки, они что, разрешили Вам брать рыбу и нечего не сказали?» — «Да как они скажут, если они от меня были метров за сто. Они поймали, сколько им надо и уехали. Поляки были на военной машине и в зелёной форме, наверное, пограничники. Врал я так убедительно, что сам удивился, как я хорошо умею это делать. Не знаю, был ли удовлетворён ротный моим ответом, а может, и нет, но мне показалось, что он дальше в этом вопросе копаться не захотел. А что копаться, рыба есть, значит, сегодня будет прекрасный ужин, а если повар Серёга постарается, то и жареной рыбки поедим. О жареной рыбке, я сказал командиру роты, на что он мне заявил: «А Вы подскажите повару, пусть постарается, хочется жареной рыбки, задумчиво сказал ротный». И Серёга постарался. Ужин был прекрасный, многие солдаты съели по одной порции ухи приходили за добавкой, а когда все наелись до отвала, и расположились на ночлег, Сергей позвал меня и говорит: «Товарищ старший сержант, жареной рыбы много, так что можно пригласить и офицеров нашей роты».
На жареную рыбку пришли не только, наши офицеры, но и командир батальона подполковник Лыхин со своим шофёром Витей. Сидим за длинным дощатым столом, офицеры и мы с поваром, едим рыбу и попиваем чай. Сначала сидели молча, затем командир батальона говорит: «Ну, вот Мезенцев, а говорили, что взрыв организовал Чухлебов, а вышло, что он здесь ни при чём, как говорится, получилась ошибочка, так что-ли?» Мезенцев немного помолчал, затем, как бы в своё оправдание говорит. «Так товарищ подполковник, я же знаю натуру Чухлебова, он на месте никогда не сидит, другие солдаты по песку находятся и рады месту, но только не Чухлебов, он сразу идёт осматривать близлежащие леса, и обязательно что-то притащит. Один раз притащил два боевых немецких снаряда прямо туда, где отдыхала рота. Я ему говорю, унеси ты их с моих глаз, и брось вон в ту воронку, они же боевые и могут в любой момент взорваться. Так он пошёл, развёл в воронке костёр и там взорвал снаряды. Спрашиваю его, зачем ты это сделал, а он отвечает, чтобы другие солдаты на них не подорвались. Видите, какой благородный. Так что взрыв на реке мог вполне принадлежать старшему сержанту Чухлебову, правда, он в этом не признался» — «Да какая теперь разница, кто глушил рыбу, главное, что Чухлебов хороший организатор вот мы сейчас и поедаем плоды его труда, и за это ему надо сказать спасибо», — сказал подполковник Лыхин. Когда офицеры поужинали и ушли, за столом остались только я, Володя Ильин и Серёжа повар, вот что он нам рассказал: «Перед взрывом на реке, на кухню пришли командир батальона и командир нашей роты. Ну, сидят, пьют чай, и ведут неспешный разговор, вдруг прозвучал взрыв. Ротный от неожиданности даже захлебнулся.