В первое время все молчали, затем командир батальона говорит: «Кажется, взрыв произошёл на реке, чтобы это могло быть? На военные действия не похоже, странно, может, немцы?» Комбат сидит, раздумывает, а ротный буквально заёрзал на скамейке, смотрит по сторонам как будто кого-то ищет, затем у меня спрашивает: «Повар, Вы старшего сержанта Чухлебова не видели?»
Спросил у меня, а сам не дождавшись моего ответа говорит: «Интуиция мне подсказывает, что это работа Чухлебова». Когда он замолчал, я решил ответить на его вопрос: «Видел, — говорю, — они с Ильиным вон туда пошли и показал рукой в противоположную сторону от реки». Командир батальона и командир роты посмотрели в ту сторону, куда я показал, а подполковник Лыхин говорит: «Значит, это сделал не Чухлебов, не мог же он с той стороны, прибежать на реку и там что-то взорвать» — «Чухлебов мог, он хоть что может, у него такая натура, он долго на месте сидеть не может» — «Надо его срочно найти», — сказал он. Затем поднялся и куда-то пошёл, за ним пошёл и командир батальона, а вскоре и вы пришли. Вот такие у нас тут были дела в ваше отсутствие».
Затем я спросил у Сергея: «А что на замечание ротного сказал подполковник Лыхин?» — «А ничего он не сказал, просто сидел и слушал». На этом наш «торжественный» ужин закончился. Что же касается подполковника Лыхина, то я его глубоко уважаю за его спокойствие и простоту по отношению к своим подчинённым. Лично я с ним иногда разговаривал, как со старшим товарищем, разумеется, соблюдая дистанцию и исключая панибратство. Да я вам об этом уже писал, мне только вот что не понятно, почему ему до сих пор не присвоили звание полковника, кстати, в нашем полку был только один полковник, это наш командир полка. В связи с этим я, грешным делом, подумал, может командир полка не хочет, чтобы в его полку был ещё один полковник, так он один полковник на весь полк, а то будет два полковника, возможно командиру полка такое положение дел не нравится. Ещё у меня было предположение такое, может наш командир батальона, начальству не удобен, правду режет прямо в глаза, но насколько я его знаю, он таким не кажется. Но причина какая-то есть и мне она не известна, так что я в догадках теряться не буду. После рыбалки мы стояли лагерем ещё дня два или три, затем последовала команда отбой и сборы домой, на место постоянного пребывания.
ПРОВЕРКА БОЕГОТОВНОСТИ ТАНКОВЫХ ПОЛКОВ КОМДИВОМ
Мы дружно начали собираться домой, надоела эта лагерная жизнь, ни помыться, как следует, ни выспаться, да и кормёжка ужасная, только уху, да жареную рыбку и можно вспомнить, а остальное, каша, будь она не ладна, а вместе с ней и наш старшина. Вы не подумайте, что я о старшине отзываюсь плохо, и этим самым хочу показать, что я был хорошим старшиной, а он плохой. Нет, дело не в этом, а в том, что ему было на всё наплевать, хорошо солдат покормил или плохо, ему все равно, он себя так вел и в казарме. Роту на зарядку не водил, в казарме появлялся только к обеду, а после ужина снова уходил к артиллеристам. Вот так он, сверхсрочник, и служил, по принципу, «солдат спит, а служба идёт». Ну ладно, шут с ним, со старшиной, мне надо срочно собираться, а то скоро последует команда в дорогу, а мы ещё не всё собрали.
Ну вот, наконец, всё собрано, мы уже сидим на броне и ждём команды «Вперёд», но тут приходит наш командир роты и говорит: «Сегодня никуда не поедем, командир дивизии будет смотреть готовность танковых полков. Скоро будет построен батальон и там командир батальона всё расскажет, как нас будут проверять, и кто будет выступать». В этот же день, к концу дня, был построен весь батальон в одну колонну, а это почти 150 человек, я вам скажу зрелище впечатляющее.
Колонной командовал сам командир батальона, подполковник Лыхин. После команды «Вольно», командир батальона сказал короткую речь: «Завтра будут организованы показательные стрельбы на близлежащем полигоне. На смотровой вышке будет сам командир дивизии, генерал-лейтенант Воронов и его помощники, а так же командиры всех трёх танковых полков и их приближённые. В стрельбах будут участвовать по одному экипажу от танкового батальона, и как этот экипаж выступит, высшее командование будут судить о боеготовности батальонов, в том числе и о нашем батальоне. Сегодня у нас, офицеров батальона, была нелёгкая задача, надо было выбрать из тридцати экипажей самый достойный. По общему мнению, мы решили, что наш батальон будет представлять экипаж третей роты старшего сержанта Чухлебова. Затем командир батальона дал мне команду: «Старший сержант Чухлебов, вместе с экипажем, пять шагов вперёд шагом марш». Я строевым шагом, за мной члены моего экипажа, вышли из строя и в шеренгу по одному стали перед колонной. Командир батальона, что-то говорил, показывая на нас рукой, но что он говорил, я помню смутно, я был в таком напряжении, что у меня мурашки бегали по спине. Я впервые стоял перед, такой большой колонной, и эти люди ждали от моего экипажа только отличного выступления. Мне, конечно, не хотелось подвести этих людей и особенно мною глубокоуважаемого, нашего командира батальона, подполковника Лыхина. Когда страсти улеглись, и нас отпустили, я забрался на башню танка и начал обдумывать план действий в завтрашней показательной стрельбе. Мой план заключался в том что, надо уже сегодня посмотреть на то место, где будут организованы учения.