Как только женщина закончила свою длинную тираду, мама помолчала, а затем говорит: «Ну, я прямо не знаю, что с вами делать». Как только она эти слова сказала, я понял, что Нина будет у мамы лечиться. Она всегда так говорит, перед тем как согласиться. Но, мама ещё окончательно не решила и искала поддержки у членов семьи, в первую очередь у главы семьи, у отца, говорит ему:
— Батько, ну шо ты мовчишь, ну скажи, хоть шо-нибудь.
На что отец ответил.
— Ны знаю маты, ты лечишь, тебе и принимать решение, а чтобы у нас дивчина жила, то я не против, ныхай жэвэ, что мы едим, то и она будет есть. Для мамы этого было достаточно, его слова означали согласие на лечение девушки Нины. Мама сказала:
— Ну, как батько сказал, так и будет.
Моя мама женщина умная, и она знала, как повернуть дело так, чтобы отцу понравилось, поэтому сделала так, что решающее слово осталось за отцом. Решение принято, Нина остаётся у нас. Мама сказала: «Что Нину положим в сенях, так как с детьми ей спать нельзя, они будут мешать ей, а она им, не дай Бог, ещё по больной ноге заденут. Сени у нас свободные, так что места ей хватит». Повернулась к отцу и спросила у него:
— Батько, правильно я кажу чи шо, як ты думаешь?
— А что мне думать, ты у нас главный лекарь, ты и решай, как скажешь, так и сделаем.
По маме было видно что, такой ответ ей понравился, что она в семье, хоть и не главная, но весьма уважаемый человек, если даже глава семьи её решение уважает.
И тут начался переполох, отец взял косу и пошёл в старый огород, чтобы накосить полыни для постели больной, родители Нины, то стояли, повесив головы, то вдруг задвигались по двору, забегали то туда, то сюда, а мер никаких не принимают. Мама, посмотрела на всю эту суету, затем говорит им: «Ну что вы мечитесь туда-сюда, давайте, заводите бричку во двор, а ты Сеня открой ворота». Я, рванул за ворота к Нине, чтобы первым сообщить ей радостную весть. Она, лежала тихо, прикрыв лицо носовым платком, я ей не громко сказал: «Нина, ты остаёшься у нас». Она, убрала с лица платок, повернула ко мне голову и спросила: «Правда?»
Я только кивнул головой, на её лице появилась улыбка, я тоже ей улыбнулся, мне было приятно, что я первым сообщил ей такую радостную весть. Я пошёл открывать ворота, а её отец взял лошадь под уздцы и повёл во двор. В сенях, настелили слой полыни, чтобы всякие насекомые не докучали больной, затем набили матрацовку сеном, такую же сделали и подушку, и на них уложили Нину. Она, лежит, мы все вокруг неё стоим, а она смотрит на нас, улыбается и говорит: «Мне здесь очень хорошо: чистенько, уютно и люди вокруг хорошие, не то что в той грязной больнице.
Родители Нины собравшись уезжать, сокрушались, что не оставили Нине никаких продуктов, на что мама ответила: «Ничего страшного, что мы едим, то и она будет есть, у неё такая болезнь, что особой еды не надо. Нину приезжайте навестить на следующей неделе, раньше не надо — вам будет спокойнее и Нине тоже.
Мама сразу приступила к лечению, сначала приготовила мазь, о которой я уже писал, затем ею стала обмазывать больную ногу Нины. Дальше лечение продолжалось также, как мы с мамой лечили лошадь. Закончив лечение, она обмотала больную ногу куском простыни, накрыла её покрывалом, затем рукой потрогала лоб Нины и сказала: «Девонька, да у тебя жар». Поднялась, убрала ведро и другие принадлежности для лечения, переоделась и пошла к фельдшеру. Вернувшись от него, она развела в воде порошок и дала Нине выпить. По-видимому, больной на какое-то время стало легче, и она уснула. Первые дни больная лежала пластом, даже на бок не поворачивалась, накрыв лицо платком, она тихо стонала. Затем, с каждым днем ей становилось лучше, но лечение мама продолжала проводить также, как и в первые дни. Справиться с такой запущенной раной, маме было очень трудно, она отдавала много своих сил и нервов, после лечения она была совершенно, разбита, и ей требовался длительный отдых. Настал тот день, когда утром, Нина встречала членов семьи с улыбкой, боль её отпустила, но нога всё оставалась распухшей и поэтому мама продолжала лечение. Дней через десять она уже могла сидеть, ей стало гораздо легче, ночью она уже не стонала, а спала, в общем Нине было легче и нам тоже.
Иногда она меня останавливала, когда я проходил мимо неё, и просила меня принести воды или просто посидеть и поговорить с ней, что я делал с удовольствием, потому что она мне очень нравилась. Нина это видела, и, когда я по её просьбе садился возле неё, то она меня брала за руку и говорила: «Сеня, посиди со мной рядышком, ты добрый и хороший мальчик, та девушка будет очень счастлива, кто будет твоей женой». К сожалению, Нина не была прорицательницей.