Историю эту в общих чертах, без подробностей, Ирланд уже знал. И осторожно упомянул пару деталей из неё в разговоре с Ранте. Тщетно. Она ничего о том не знала, по крайней мере, так она говорила: не помнила, если быть точнее. И не только предполагаемую родню или день пропажи, не помнила даже деталей из детства. По крайней мере ничего не говорила о личной памяти — всё ссылалась на неких Хебу и Мао Даллини, которые пытались ей что-то рассказать после продолжительной и тяжёлой болезни, из-за которой ей напрочь отшибло память лет примерно в двенадцать. Адвокат почему-то ей поверил. Тем более, что он знал, где найти Мао: гадалка осела в нескольких часах езды от Истлы ещё с десяток лет назад. Они с Ирвином даже вроде заходили к ней, когда были в том селении проездом лет шесть назад.
Ирвин… Всё снова сводилось к Ирвину. Даже мысли о том, где же он уже до этого слышал несмотря на положение фактически заключённой насмешливый и механически бодрый голос Ранте. Мог ли он успеть застать её среди бродячих артистов, что временами подъезжали большой и шумной компанией и к большим городам, чтобы заглянуть на местные ярмарки и всенародные праздники? Сказать было трудно. «В конце концов, сейчас я занимаюсь не Ирвином», — наконец одёрнул себя Ирланд, снова берясь разбирать разномастные бумаги. Наконец он сдался. Была глубокая ночь, а ему ещё надо было утром ехать искать старшую Даллини в надежде, что та хоть что-то ему сможет рассказать и откроет длинный список имён тех, кто ещё может говорить.
Он потушил лампу, но ещё долго не шёл в постель, слушая, как трещат дрова в печке за стеной, как тихонько ключом открывает внизу дверь припозднившаяся домработница. Как тепло медленно наполняет кабинет и стучат по карнизу капли наконец-то разразившегося дождя. Отчего-то снова представил царящий на нижних ярусах изолятора холод, обхватил себя руками, потёр сквозь ткань свитера плечи.
Определённо, надо было найти что-нибудь потеплее.
Глава II — Не в первый раз
В диких животных живёт странное стремление
довериться первому встречному в минуту отчаяния.
Они хорошо знают, что несущийся сзади враг
означает смерть. Между тем всегда существует
слабая надежда, что незнакомец может
оказаться другом
Эрнест Сетон-Томпсон «Джек — Боевой Конёк»
Темнота.
Вверх и вперёд, кажется, без конца.
Холодно. В нишах стен едва-едва горят мерным светом синие огни. Сколько — сказать невозможно.
Подо льдом тоже темно. Слишком темно. Пласт медленно раскачивается под ногами, поворачивается, нехотя повинуясь подводному течению, трётся неровными краями о другие льдины. Скрежет и удары водных масс гулко разносятся по пещере, эхом отражаются от стен, по которым иногда мелькают водные блики.
Шаг. Кажется, льдина сейчас покачнётся, перевернётся, сбрасывая в густой и холодный мрак под собой. Края соседних льдин приподнимаются, показывая острые выступы под водой. Они похожи на клыки, а их скрежет и гул бурлящей воды — на рык дремлющего зверя. В нём чувствуется их голод, пронзающая тоска по теплу и свету. Темнота впереди, длинный коридор из синих точек на стенах, теряющихся в морозном тумане там, далеко. Там? А что там? Почти священный трепет, дрожь в коленях и лёгкое головокружение. Гул и скрежет.
И ещё один шаг вперёд.
***
Мао Даллини встретила его на пороге двухэтажного бревенчатого дома с расписными наличниками на окнах и резным крыльцом. Гадалка ждала его, Ирланд о том знал. И дело было не в её мифическом даре: ещё с ночи он успел отправить ей письмо, в котором предупредил о своём визите. Женщина стояла у калитки, опершись локтем о столбик забора, другая же рука была уперта в бок. Тёмные матовые волосы были распущены, доходили ей почти до ягодиц и мягко вились. Ирланд к уже настоящему удивлению снова не заметил в них ни следа седины, хотя по всем сведениям Мао должно было быть не меньше семидесяти лет. Старость ощущалась только в её сухих и морщинистых руках, лицо же, овальное и длинное и такое же смуглое, с миндалевидными карими глазами и длинным прямым носом, хоть и имело морщины, но оставалось свежим. На ней было длинное просторное платье с многослойной юбкой в пол, прихваченное на животе золотистым шнуром. Неброское, домашнее, опрятных песочных оттенков с мелким растительным орнаментом и с чёрными пышными кружевными вставками по краям юбок, на манжетах узких рукавов длиной в три четверти и уже менее пышными — на широком полукруглом вырезе. Широк и глубок он был настолько, что вполне мог даже назваться декольте. Но Мао себе таких проказ под старость не позволяла, так что под платьем дополнительно была надета белая рубашка без ворота и рукавов, успешно скрывающая опавшую грудь и обвислую кожу под ключицами. Через предплечье упёртой в бок руки был перекинут зелёный платок без орнамента и с кистями на углах. Смотрела Мао немного сурово и исподлобья, тихонько постукивала ногой под юбкой. Ирланд не дошёл до неё три шага, остановился и тихо поприветствовал, слегка поклонился, согнувшись в пояснице, сам не зная, зачем. Она была ниже его, примерно по плечо. Адвокату казалось, что со времени их первой встречи она даже немного осела.