На крик доярки сбегались люди. Мужчина, держащий девочку за ворот платья что-то громко спрашивал, потряхивая её чуть ли не в воздухе, но Мао ничего не понимала, не в силах перестать плакать. Ноги снова обожгло ударом, она попыталась вырваться.
— Влад, прекрати! Это же просто ребёнок!
Другие руки вдруг притянули её к себе. Тоже мужские. Вокруг было много людей. Светловолосый мужчина со шрамом на шее попытался поправить ей волосы, чтобы заглянуть в лицо, но Мао пихнула его в грудь, замотав головой, и рванулась прочь. Он поймал её за руки. Легонько встряхнул. Он задавал вопросы. Кто она, откуда, как зовут. Мао не слушала. В голове темнело.
— Тихо! Тихо, девочка, послушай… Да погоди! Тихо…
Она не слушала. Она слабела. От рыданий к горлу подкатила тошнота. Мужчина развернул её от себя и прижал рукой к груди к себе спиной, когда её начало рвать. Легче не стало. В глазах всё поплыло.
— Хеба…
— Что?
— Там, в лесу Хеба… Ель…
Она не знала, зачем сказала это, потянув руки вперёд, прежде чем её снова скрутило спазмом. Почему-то она подумала, что умирает, когда обмякла в руках присевшего на землю мужчины, увидев только, как много людей уходит по тропинке в лес. Он гладил её по голове и говорил что-то успокаивающее. Она не понимала, от слабости потрясения погружаясь в мягкую черноту.
***
Очнувшись, Мао не сразу решилась открыть глаза. Она тихонько пошевелила руками, повела плечом, подтянула к себе одну ногу. Одежды не было. Глубоко вздохнуть не удалось из-за перевязки, что-то вроде бинта она нащупала и на руках. Под головой оказалась набитая соломой подушка, кожу слегка покалывало шерстяное одеяло. В стороне трещало пламя, совсем рядом что-то тихо напевала женщина. Лай собаки где-то далеко, стук копыт по утоптанной земле — мимо провели лошадей. Мао открыла глаза и увидела тканевую стенку палатки, чуть светившуюся красными бликами. Закат. Она осторожно приподнялась на локте, села на месте, прикрываясь одеялом, и осмотрелась по сторонам. На шорох сидящая рядом на земле женщина повернулась к ней лицом и улыбнулась. На руках у неё был свёрток. Она кормила грудью младенца.
— Это твоя сестра?
Вопрос был простейший, но Мао долго вспоминала, что именно он значит. Пригляделась к младенцу, поджала губы и кивнула.
— Как тебя зовут? — снова спросила женщина. — Меня Тиина.
— Мао.
— А её Хеба? Откуда вы?
Мао снова начала грызть нижнюю губу, вспоминая слова плохо изученного языка. В итоге решила пойти по простому пути.
— С юга. Там ещё есть море.
Тиина тихо рассмеялась, боясь потревожить насытившегося ребёнка. Хеба почти спала.
— Много где на юге есть море. Но если не хочешь говорить, не надо.
Мао в ответ только кивнула.
Она держалась ещё настроженно, готовая в любой момент, несмотря на сковывающую слабость, кинуться прочь, перед этим вырвав из рук Тиины Хебу. В голове жила мысль, что сестру можно и оставить — тут её накормят, да и для Мао лишняя тяжесть — но что-то не давало этой мысли развиться до состоятельной идеи и части плана. Поэтому она продолжала сидеть, прикрывшись кусачим одеялом, и пристально смотреть за действиями женщины.
Ткань у входа в шатёр колыхнулась, привлекая внимание всех в нём находящихся. Мао узнала вошедшего мужчину: длинные светлые волосы и глубокий шрам от уха до ключицы почему-то въелись в память. От него сильно пахнуло лошадью, но вместе с тем до обоняния добрался ещё один запах, тонкий и жирный: мужчина нёс с собой миску, в которой, кажется, было что-то из птицы.
— Нэт, ну кто так делает? А если уронишь или прольёшь? — вдруг мягко, но сварливо обратилась к нему Тиина.
Он смутился. Под миской оказалась сложенная одежда.
— Горячо всё-таки…
— Взял бы тряпку или чепрак, не одёжу ведь?
Он пожал плечами, осторожно снял миску и поставил на землю, чтобы отложить в сторону стопку одежды. Кажется, юбка, рубашка и курточка. Мао помяла в руках задранное до подбородка одеяло.