— Третий год пошёл…
— Аэл Л’Адары свою дочурку и через почти три десятка лет нашли, и ничего… Или кто она им там, эта наша Амарант?
— Вы хотите сразу приступить к делу?
Казалось, священник удивился. И занервничал.
— Хочу.
Гвинфорц замешкался. Похоже, у него были немного иные планы.
— Позвольте… Позвольте мне хотя бы рассказать, что из себя представляет ваш… клиент. Вас ведь вроде наняла её семья? — неуверенно спросил священник, поправляя галстук.
— Мне платят из бюджета. И она мне не клиентка, — ответил Ирланд; ему показалось, что голос прозвучал излишне угрюмо, поэтому он сделал паузу, чтобы настроиться на нужный лад. — Семья Аэл Л’Адар только высказала пожелания насчёт моей кандидатуры. А причастность подозреваемой к их фамилии ещё стоит проверить.
— Мне нравится Ваш подход…
— А мне Ваш — нет.
Гвинфорц хмыкнул. Ирланд промолчал. Сотрудничать с Божественным судом приходилось по долгу службы, пускай она и опостылела до невозможности за неимением порой желаемых результатов. Обмануть себя приветливыми словами и ухмылочками адвокат не дал. Он прекрасно знал, что священник ни на пядь не рад его приезду и был бы очень доволен, если бы по пути его коляска сползла по размытой дороге в овраг. На самом деле Ирланд и сам был бы не против не приезжать сюда. Однако же Коллегия настояла.
— Не надо тянуть время, пожалуйста, — попросил Ирланд. — Расскажете, что успеете, по дороге. Остальное я жду в виде текста на свой адрес здесь, в Истле.
— Ну что ж…
Резким тоном адвоката он явно был недоволен, но что-либо возразить не мог. Делом загадочной Амарант Аэл Л’Адар вообще-то занимался знакомый Ирланду следователь. Но он без вопросов подписал разрешение на собственное расследование Коллегии и временно самоотстранился от этого дела, объявив вынужденный перерыв в ходе следствия. А это значило, что на время этого расследования подозреваемый был вверен представителю Коллегии — Ричарду Ирланду, порекомендованному семье Аэл Л’Адар всё тем же следователем. Бодро идущее, несмотря на проблемы, дело затормозили чуть ли не на полшаге от приговора: грубо говоря, Амарант уже была одной ногой на эшафоте и как будто не видела в этом ничего страшного, если верить слухам из изолятора. Увы, собственного изолятора у Коллегии не было, так что пришлось разрешить Божественному суду и дальше содержать у себя клиентку и одновременно снова только подозреваемую Коллегии. Второе, правда, неформально: чтобы получить разрешение на независимое расследование, от Коллегии Ирланду пришлось де юре откреститься. Де факто же он оставался на связи и с новым адвокатом своей подозреваемой, и со всей Коллегией в целом. Так что, по закону Амарант ускользнула из рук церкви. Жаль только, что не реально. И это немного злило.
— Ну что ж… — повторил священник, поглаживая бороду. — Отказать я Вам не могу. Идёмте.
«Ещё б ты мне отказал», — зло подумал Ирланд, но снова не подал вида, только двинулся за Гвинфорцем, поправив не вполне формальный и немного мешковатый снова тёмно-серый свитер. Здесь, наверху, в нём уже стало немного жарко. Но об условиях содержания своей «клиентки» Ирланд уже был наслышан. Снова пожалел, что не надел сапоги. В туфлях всё ещё хлюпала вода.
— Мы учли Ваши некоторые… пожелания, относительно Ваших встреч с…
— «Некоторые»? — снова прервал заговорившего священнослужителя адвокат.
— Поймите, мы не можем оставить вас совсем без наблюдения… Ради Вашей же безопасности, упаси бог! Вы же совершенно не представляете, с насколько опасным преступником собираетесь… беседовать! — по пути начал воодушевлённо объяснять Гвинфорц, но снова был прерван:
— Представляю. Я читал весь тот отвратительный список.
— И Вы считаете, что в нём нет ни слова правды?
— Ни в коем случае не считаю. Но и не исключаю такой возможности. Именно поэтому я здесь — чтобы понять, в чём она действительно виновата, а что вы пытаетесь на неё просто свесить, чтобы под ногами не мешалось. — Юлить дальше Ирланд не видел смысла, заговорил откровенно. — Знаете, мне она тоже неприятна. Как и любой другой ублюдок, которых периодически доверяют в мои руки. Но также мне неприятно и то, что творится в этих стенах. Конечно, если окажется, что всё перечисленное — правда, я лично принесу Вам свои глубочайшие извинения. Возможно даже монетой, если Вы вдруг подумаете подать на меня в свой же суд за оскорбление и клевету.
— Не надо смеяться, — на удивление серьёзно ответил ему Гвинфорц, проигнорировав его откровенно язвительный тон. — Эта женщина действительно чертовски опасна! В конце концов, она маг! Вы знаете, что при поимке она покалечила четырёх гвардейцев и двух ловчих? Одна! И без оружия!