— По каким же причинам?
— По тем же, по каким её не берут ни калёное железо, ни огонь, — процедил вдруг священник отчасти с обидой. — Эта княжна уличная — маг!
— Это я уже слышал.
— Да погодите Вы, ради бога! Она не какой-то там маг, она пиромант, причём снова не самый обычный.
— Учитывая предполагаемое родство с фамилией Аэл Л’Адар — ничего удивительного. Магический клан, их синее пламя, огонь и лёд в одном даре, далеко не новость.
— Не в пиромантии ведь дело, а как раз в огне и льде! Термомантия!
— Что?
— Термомантия. В её случае, слава богу, во многом пассивная. Эта…
— Без выражений, прошу.
Гвинфорц глубоко вздохнул, сложил руки перед собой. Ирланд продолжил разглядывать корешки книг за стеклом на полке сбоку от стола.
— Амарант, — начал объяснять священник, — черпает свои силы не только из своего личного потенциала. Это создаёт некоторые проблемы в её… содержании. Личный потенциал мы ещё можем заблокировать, поскольку знаем его природу, одинаковую у всех магов. Как и способы его пополнения, которые, пускай и разные, но всё равно известные. Но есть и иные, ещё неизученные…
— Покороче, прошу.
— Короче? Если короче, то эта сукина дочь… прошу прощения, Амарант способна перерабатывать в собственные силы окружающее её тепло. Любое тепло. Всё, что есть горячее её собственного тела, а на ощупь она как труп будет, если Вам интересно. Жаль, мы слишком поздно это поняли.
— Это чем-то грозит?
— А как же! — Гвинфорц, казалось, от возмущения непониманием своего собеседника сейчас побагровеет и взорвётся. — В отличие от неё, мы с вами иммунитета к пламени не имеем! Видели шею и лицо Эвета? Он из охраны, как раз дежурил, когда Вы пришли. А ледяные лезвия? Об осколки льда можно жилы резать, грёбанной сосулькой разбить череп или проткнуть насквозь! Так вот это именно то, ради чего пришлось перевести её на нижние ярусы, куда не просачивается внешнее тепло. У её камеры почти нет дежурных, нам пришлось расселить два яруса в зоне действия её сил, больше скажу, мы ежедневно на всякий случай заносим ящики со льдом на предпоследний ярус, чтобы совсем обезопасить себя. Ради этого пришлось даже сменить все лампы на магические светильники! Знаете, во сколько нам это обошлось?
— Не думаю, что бюджет церкви сильно пострадал… — кисло заметил Ирланд.
— В процентном соотношении — нет, но сумма всё равно внушительная.
Адвокат снова тяжело вздохнул, устало протёр рукой лоб и лицо.
— А я-то по какой причине так страдать должен?
— Ради своей же безопасности! — Гвинфорц снова хлопнул руками по столу; ручки в стакане сильнее и жалобнее простучали по ониксовым стенкам. — Не придуривайтесь, Вы же понимаете, что она с Вами быть может и лебезит, но всё равно думает только о побеге, и если получит силу, то не перед чем не остановится!
— С чего вы взяли?
— Вы же видели список жертв!
— Предполагаемых жертв, — поправил его Ирланд. — И я не о том. Я о побеге.
— А кто захочет сидеть и дожидаться приговора? Особенно с её коллекцией статей, среди которых, напомню, побег из-под стражи до суда тоже фигурирует, и не один раз! Нет, мы не можем позволить себе такой риск. Даже не уговаривайте.
— Там холодно, как в морге. А то и хуже.
— Исключительно благодаря стараниям всё той же Амарант: мы держим её на том ярусе уже предостаточно, она явно успел основательно «отощать», и оттого теперь неконтролируемо поглощает любое рядом появившееся тепло! В том числе и Ваше! Если угодно, можете прерывать свои с ней эти «беседы» и выходить отогреваться около поста охраны. До внешнего поста её прожорливости не хватает, можем поставить печку. Ну или вовсе не надо с ней никаких «бесед» вести, раз Вас так донимает царящий вокруг этой паскудной личности собачий холод!
— Я вроде бы просил обойтись без оскорблений.
Гвинфорц не стал отвечать, только откинулся в кресле, но затем снова резко выпрямился, но только чтобы потянуться за графином на углу стола и достать из ящика стакан. Ирланд тоже молчал. Думал. Ещё на пути сюда он понимал, что работа предстоит немалая. И долгая.
— Вы ведёте себя так, словно уже доказали, что мы упрятали в изолятор невинного младенца, — вдруг проворчал Гвинфорц.
— Ни в коем случае.
— Тогда как это понимать?!
— Я чрезвычайно замёрз и понимаю, что мне будет трудно работать в подобных условиях, — Ирланд пожал плечами. — Я не лезу в дела изолятора. Меня интересует исключительно собственный комфорт.