— Но однако же Коллегия предъявила мне список требований к содержанию, — язвительно ответил священник.
— Я не прикладывал к этому руку.
— Но всё-таки стремитесь сменить допросы на, смешно сказать, беседы!
— Ласковое слово и кошке приятно. Подобной практикой мы уже раскалывали особо строптивых подозреваемых… да, это немного дольше, но и информации больше. Подробности, Адам, всё дело в них. Они говорят с тобой на отвлечённую тему, тщательно обходя ответы на сложные вопросы, сами порой не осознавая, что выдают детали и подробности. Но нужно войти к ним в доверие. Насилием этого не сделать.
Гвинфорц только фыркнул в ответ. Ирланд решил не продолжать.
***
— Что именно Вы хотите услышать?
Ирланд не ждал этого вопроса до того, как заговорит непосредственно о деле. Ему даже сначала показалось, что это продолжение их прежнего разговора. Но в нём, кажется, сама Ранте поставила точку. Причём странную. «Я учту это», — каким образом и зачем? Ирланд не понял, но пообещал себе ещё подумать и над этим. Только в месте более тёплом: здесь он уже не чувствовал пальцев ног и очень беспокоился по этому поводу. А беспокойство мешало думать.
— Что именно? — переспросил он, поднимая глаза на Ранте. — Ну, на конкретику мы, я надеюсь, перейдём в процессе. А хочу я услышать, как всё было на самом деле. Вокруг тебя ходит много самых разных историй. Хочется узнать, скажем так, из первых уст, что из них правда, что — частично правда, а что — ложь и провокация. А чтобы не запутаться и не задавать лишних вопросов, я попрошу всего лишь рассказать, скажем так, о себе.
Ирланд замолк, ожидая усмешки. Напрасно: Ранте молчала, а во всём её существе продолжали читаться только скука и усталость. Она даже не подняла век. Адвокат решил продолжить:
— Да, я прошу всего лишь рассказать о своей жизни. Так лично я убью сразу несколько зайцев: установлю хронологию, узнаю о местах, где ты бывала, имена свидетелей и прочих интересных лиц — уверяю, они не пострадают — узнаю мотивацию. Как-никак наличие или отсутствие мотива — тоже весомые доказательства. Из хронологии и мест пойму, могла ли ты в принципе совершить что-то из того, что тебе приписывают. Сама знаешь, невозможно оказаться в двух местах единовременно, а в случае с твоим пёстрым делом, боюсь, может оказаться, что часть из вменяемых преступлений произошла не в том месте и не в то время. Такое случается здесь слишком часто. Свидетели же просто помогут подкрепить рассказ. Подробностями или же подтверждениями. Вот такая нехитрая нас ждёт культурная программа, если ты не против.
— «Если я не против»? — Ранте приоткрыла глаза, кажется, она даже удивилась, хотя Ирланду показалось, что это скорее был сарказм. — Интересно. А если я против?
— А если против, мне придётся перейти к стандартным протоколам и вопросам, — вздохнул Ирланд, перед тем как снова украдкой подышать на замерзшие ладони.
Получилось плохо: от холода изо рта валил пар.
— Скука-то какая…
Ранте продолжила небрежно и задумчиво передвигать пальцами по столу цепочку, добиваясь ровной спирали. Длина не совсем позволяла. Ирланд ждал. Наконец она сдалась, щелчком разметав сцепленные звенья по столу. От скрежета металла адвокат на миг сморщился. Ранте подняла на него взгляд.
— Что ж, нам с вами повезло: люблю новаторов, — отчасти заговорщически ухмыльнулась она, как-то криво улыбнувшись; возможно из-за треснутой нижней губы.
— Это «да»?
— Как вам хочется. Мне всё равно.
Ирланд мысленно облегчённо вздохнул. За спиной снова открылась дверь. Пришлось снова развернуться.
— Может, прекратите врываться к нам? — узнав охранника, спокойно пока спросил он. — Что снова?
Охранник ничего не ответил, только фыркнул носом и снова закрыл дверь.
— А они о Вас недурно беспокоятся… — вдруг пробормотала Ранте.
— То есть?
— А то и есть. То и дело бегают слушать, вскидываются, стоит мне это заметить…
— Боятся, что ты решить причинить мне вред, да, — на автомате тихо подтвердил Ирланд, ещё глядя на дверь.
— А Вы не боитесь?
— Чего мне бояться?
— Ну, как же… Например, этого.
Он развернулся назад к Ранте, не до конца понимая, куда она ведёт, но тут же замер, внутренне напрягшись. Та в свою очередь на адвоката не смотрела, а задумчиво и с долей критики разглядывала своё исполосованное предплечье. Предплечье, на котором не было железного браслета. Он был в другой руке — висел на отставленном от расслабленно опущенной ладони большом пальце. Удовлетворившись произведённым эффектом, Ранте наконец перевёла внимание на Ирланда, выпрямилась на стуле.