Но взрыв и окончательно разрушил коробку лифта — хоть слабое, но препятствие для монстров. Догадались разблокировать створки и на четвертом этаже. Сквозь труху разбитого лифта и трупы своих товарищей экстриморфы ринулись вверх по стенам шахты. Вадим начал методично отстреливать атакующих. Когда батарея «хищника» иссякла и пришлось дернуть из кобуры «корсар», снаружи снова раздался стук. Пришло время и Ракитину покидать отсек. Свалив очередную волну экстриморфов, он бросился к шлюзовому люку.
Только оказавшись на внешнем корпусе «Кентавра», в окружении тьмы космоса и блеска бесчисленных звезд, Вадим смог облегченно вздохнуть. Определив направление, товарищи двинулись в путь. Шагать на магнитных подошвах не очень-то легко. Автоматика костюма, подключая и отключая насадки на ботинках, задает определенный темп, в который необходимо вписаться, но Ракитин быстро приноровился и вскоре закрутил головой по сторонам, все еще до конца не веря в то, что им удалось оторваться от преследования. Уже сама станция казалась Вадиму каким-то огромным злобным монстром, желающим пришельцам гибели.
И словно в подтверждение мыслей Ракитина впереди замаячала новая опасность. Быстро перебирая многочисленными лапами по металлопластику корпуса «Кентавра», на них двигался робот-арахнид с плазменной пушкой на спине. Вадим знал, что такие роботы использовались в качестве внешней защиты станций от вражеских лазутчиков-диверсантов. Чтобы его обойти, требовался пароль, которого у них не было. Это знал и Мелоун, поэтому они открыли огонь по роботу почти одновременно. Хиршш хоть с опозданием, но тоже присоединился. Шквалом огня астронавты сумели сбить арахнида, и тот, теряя лапы, пластины корпуса и пластик начинки, медленно отправился в самостоятельное плавание по просторам космоса.
Коммуникаторы не работали, и Мелоун знаком показал, что боеприпасы у него полностью закончились. Вадим с сожалением понял, что и у него самым действенным оружием теперь является только тесак. Хиршш тоже развел руками.
«Ничего, уже видны наши пристыкованные к причальной стенке катера», — попытался успокоить себя Вадим и снова зашагал вперед.
Дополнительный шлюз имелся только на спиралодиске Хиршша, и астронавты воспользовались им. Ввалившись в отсек дисколета, они скинули шлемы и устало повалились на кресла. Вадиму не верилось, что их смертельно опасное четырехчасовое путешествие подошло к концу. Вновь встав на ноги, он нервно заходил по отсеку, а затем подошел к шлюзу, ведущему на причал.
— Вадим, — покачал головой Мелоун. — Не стоит этот катер такого риска. На «Верхахте» еще два таких осталось. Не выходи.
Ракитин прислонился к переборке у шлюза, а затем, устало съехав по ней спиной, уселся на палубу и закрыл глаза.
— Ты прав, Стэн. Не стоит, — прошептал он и наконец-то понял, что все действительно закончилось.
Хиршш пересел в пилотское кресло и отшвартовал спиралодиск от «Кентавра».
— Постой-ка, Хиршш, — уселся на место канонира Мелоун. — За нами остался кое-какой должок.
Глава 8
Дверь каюты за спиной Вадима закрылась. Заканчивались очередные сутки этого долгого, изматывающего полета. Уже без малого пять месяцев «Верхахт» следовал в головной колонне Армады Шшарка. Но после кровавой вылазки на «Кентавр» Вадим был даже рад возобновившейся рутине и надеялся, что более в подобной мясорубке ему участвовать не придется. Все останется лишь в рассказах старого солдата Мелоуна, которые, чем больше дней проходило со дня тех событий, становились все веселее и замысловатее.
Устало бросив на ближайшее кресло ремень с кобурой «корсара» и подойдя к панели управления на стене, Вадим вызвал голограмму Элен. Из виртуального марева на краешке дивана сформировалась ее фигура в легком халатике, и Вадим опустился в кресло напротив, чтобы в который раз завороженно следить за каждым движением такого прекрасного и такого любимого существа.
Тонкие пальцы Элен легко держат маленький гребень, рассекающий зубцами ровную волну темных блестящих волос. Шелковый рукав спадает на локоть, обнажая хрупкое изящное запястье, а нижний край тонкого халата съезжает с упругих бедер, обнажая их ровную кожу. Но вот она откладывает гребень и аккуратно затягивает волосы в хвост. Спина ее ровна, грудь манящими округлостями натягивает ткань халатика. Сейчас она повернет голову в его сторону и посмотрит Вадиму прямо в глаза. Вадим замирает в ожидании этого момента. И снова сжимается в груди сердце, часть которого осталась там, на уже далекой Делии, рядом с живой, настоящей Элен.