А когда начало смеркаться, и мама принялась обеспокоенно обрывать мне телефонную трубку, то парень проводил меня домой. И по обыкновению полез целоваться в темноте подъезда. Но сегодня уж как-то чересчур прытко.
И я почти сразу же отпрянула.
— Ну, Толь, а вдруг кто выйдет и увидит нас?
— Ну и пусть! — ворчал парень, пытаясь зажать меня в углу, но я вывернулась и поправила на себе блузку и отрицательно качнула головой.
— Нет.
— Слушай, Анюта, а давай мы номер в отеле снимем, а? Я у отца денег попрошу. Все равно у нас через месяц свадьба. Ну к чему нам ждать так долго? Я уже спать не могу по ночам, все о тебе только и думаю. Мечтаю, как это будет. Как ты моей станешь наконец-то...
— Ты чего мне такое предлагаешь, Толь? — в моменте скисла я, а Меркулов вдруг так стремительно попер на меня, что я растерялась и все-таки позволила вжать себя в стену.
И сразу же почувствовала, как влажные губы и язык парня заскользили по моей шее, сдирая вниз высокий воротник блузки. А сам он горячечно зашептал мне:
— Прости-прости, но я так люблю тебя, Анюта. И хочу! Хочу! Чувствуешь? Сил уже терпеть больше нет!
И подол юбки мой вверх задрал неожиданно резко, сразу же за голое бедро прихватывая. И все тараня меня пахом снова и снова.
А мне так гадко стало. И обидно. Что вот так меня, в нашем зачуханском подъезде у стены лапают. Пусть и любимый парень, но все же. Неужели недостойна я нормального отношения? Неужели похоть так ум застилает, что меня вот так можно грязно и без уважения склонять к непотребству?
И я собрала все силы в кулак и оттолкнула парня, а затем всхлипнула и стерла с щеки слезинку.
— Дурак! — прокричала я ему зло и наверх к себе на третий этаж бросилась, путаясь в юбках и кусая губы до крови.
А тот даже вслед за мной не побежал и не извинился. Так и остался стоять внизу и дышать сбито, словно зверь загнанный.
Я же дрожащими руками, и только с третьей попытки попадая в замочную скважину, все же открыла хлипкую дверь, обитую стеганым дерматином. Перешагнула порог квартиры и бросилась к себе в комнату, чтобы хорошенечко попереживать о произошедшем.
И понять, что же это за день-то со мной такой приключился загадочный. Может, ретроградный меркурий сказался или магнитные бури. А иначе, как объяснить весь этот кошмар?
Вот только стоило мне сделать всего лишь шаг в свою комнату, как я замерла.
А затем и рот открыла, пребывая в полном ахтунге от изумления.
Потому что на моем письменном столе стояла круглая коробка. А в ней был огромный такой букет роз. Белоснежных, с огромными вывернутыми бутонам, запах которых теперь пропитал всю комнату.
И, не знаю, почему, но я, на ватных ногах пошла к этой невероятной красоте, а затем склонилась над цветами, полными легкими втягивая в себя сногсшибательный аромат. А потом и маленькую карточку заприметила, которая была вложена тут же.
Развернула ее.
Прочла.
И скривилась.
«Прости, Аня. Вел себя сегодня, как придурок. Ошалел совсем от твоей красоты».
И подпись — Игнат.
Вот же черт!
Глава 5 – Рыба моей мечты
Игнат
— Ты уверен, что это она? — хмурится друг, разглядывая фотографии восемнадцатилетней Анны Арефьевой, а я развожу руками.
— Почти со стопроцентной гарантией.
— Лисс, ты же понимаешь, что в таких делах слово «почти» неуместно, да?
— Ну ты меня еще поучи, Серега, — смеюсь я и подкуриваю сигарету, сразу затягиваясь на полные легкие, — я все проверил, прежде чем туда сунуться.
— И какая она?
— Ну, не в отца пошла — это факт, — криво оскаливаюсь я, — знал бы Миллер, что такое недоразумение породил, так его бы инфаркт миокарда раньше времени хватил. Ну, хоть внешне на старого пердуна Артура Рудольфовича непохожа — и то хлеб.
— Скажешь, тебе понравилась? На снимках мышь какая-то, — скривился друг, а я кивнул.
— Да и в реальности не лучше, — пожал я плечами.